Книга Искра вечного пламени, страница 12 – Пенн Коул

Я переступила с ноги на ногу. Разговор принимал скверный оборот.

— Ну… может, пару дней пропустила.

— Сколько дней ты его не принимаешь?

— Ну, дел было невпроворот. Домашних забот хватало, в Центре вечно бардак, а еще…

— Сколько дней, Дием. — Фраза прозвучала не как вопрос, а как приказ.

Я вздохнула и пожала плечами:

— Точно не знаю.

Отец сложил руки на груди и сильно нахмурился. Его лицо давно избороздили морщины, однако он все еще был сильным воином — загорелая кожа, огрубевшая за годы пребывания под эмарионским солнцем; крепкие, мускулистые плечи.

— А вот я знаю очень точно. Дием, ты догадываешься, откуда я так точно знаю?

Я сдержала язвительный ответ и, качая головой, сумела выдержать его взгляд.

— Оттого, что я нашел это. — Отец поднял маленький пузырек-полумесяц с порошком цвета крови. — Нашел я это в ящике для рыбалки. В том, который не открывали с тех пор, как я выходил в море десять дней назад.

На миг наш спор разыгрался в театре моего воображения. Я пожалуюсь, что от порошка мне тошно, что он путает мне мысли и притупляет эмоции. Отец возразит, что это необходимые побочные эффекты, а галлюцинации, с которыми борется огнекорень, — симптом болезни, унаследованной от родного отца, той самой, которая сделала мне в десятилетнем возрасте волосы белыми, а глаза серыми, — куда страшнее спутанных мыслей. Я обмолвлюсь, что не пью порошок уже несколько недель, а видения не вернулись. Отец заявит, что я веду себя необдуманно и опрометчиво и моя мать была бы разочарована.

Моя мать.

В такой паутине мне запутываться не хотелось.

Опыт подсказывал, что нужно обойтись малой кровью и сдаться. Но уже когда я опускала голову и изображала на лице покаяние, глубоко внутри меня раздался настойчивый голос— зов моего огненного темперамента.

«Борись!»

— Спасибо! — проговорила я, постаравшись, чтобы прозвучало максимально виновато. — Я обыскалась его. — Я потянулась,чтобы выхватить пузырек, но отец перехватил мою руку и стиснул запястье.

— Дием, я должен понимать, что могу тебе доверять.

Противоборствующие волны стыда и раздражения рвались на волю. Я отвела взгляд, гася обе.

— Знаю, тебе приходится нелегко с тех пор, как твоя мать… — Отец осекся, и я поняла, что он лихорадочно подыскивает нужное слово. Исчезла? Сбежала? Была похищена?

Похороны ей мы так и не устроили. Даже так и не признали, что она, возможно, мертва.

От нежелания смириться с неизбежным, наивности или глупой, слепой надежды мы убедили себя, что ее просто временно нет дома. Она отправилась в путешествие, о котором забыла рассказать. Навещает больного, которому понадобилось больше помощи, чем она рассчитывала. Скоро мы получим от нее письмо с бесконечными извинениями и подробным объяснением случившегося. Вот-вот она вернется домой.

Первые несколько дней я в это почти верила. Но теперь, когда прошло столько недель…

Нет, мы не говорили об этом. Проглоченная месяцами тишины, правда стала слишком болезненной.

— Нам всем приходится нелегко в ее отсутствие, — сказал отец.

«Борись!»

Он зазвучал снова, тот терзавший меняголос. Резкий ответ сложился у меня в груди, зубы стиснулись, чтобы его сдержать.

Папино лицо смягчилось.

— Ты столько помогала мне дома, а Мора рассказывала, что твоя работа в Центре целителей совершенно неоценима. Я вижу, как ты стараешься, и очень это ценю.