Книга Искра вечного пламени, страница 16 – Пенн Коул

К семнадцати смертные сверстники Теллера уже несколько лет жили взрослой жизнью, а его одноклассники-Потомки только стояли на пороге взросления. Одной ногой в мире смертных, другой — в мире Потомков, наполовину юноша, наполовину мужчина — я понимала, что Теллеру трудно найти свое место.

От постоянных шуточек Генри брату становилось только хуже. Генри, будучи единственным ребенком в семье, возомнил себя ответственным за нас, что Теллеру никогда не нравилось.

Генри поднял свободную руку, изображая капитуляцию:

— Простите, дела семейные. Буду держать язык за зубами.

— Это вряд ли, — пошутила я, но, когда мы свернули на главную дорогу в Смертный город, посмотрела на Генри с признательностью.

— Как дела в академии? — спросил Генри Теллера. — Наши магические владыки относятся к тебе с добротой и уважением?

От столь откровенного сарказма Теллер наморщил нос:

— Они обсуждают лишь то, кто сядет на трон, когда помрет король. Даже ставки делают. Король на смертном одре, а они кружат над ним, как стервятники.

— На смертном одре? — нахмурилась я. — Король умирает?

— Так ты не слышала? — Теллер аж рот раскрыл от изумления. — Дием, он болеет уже несколько месяцев. По слухам, сейчас он при смерти. Лежит на кровати, смотрит в потолок и ждет конца.

— Как печально, — пробормотала я, вспомнив множество пациентов в таком же состоянии, которых мне доводилось лечить.

Теллер не сводил с меня странного взгляда, и я изогнула бровь:

— Что такое?

— Ты не знала? Серьезно?

— Откуда бы?

— Его лечила наша мама.

— Нашамама? — Я захлопала глазами. — Она лечила короля Ультера?

Лицо Генри стало таким же странным, как у Теллера.

— А что, по-твоему, она каждый день делала во дворце?

Я покачала головой:

— Ерунда какая-то. Если король так плох, почему не вызвали Потомка из Фортоса? Он бы сделал куда больше, чем смертная целительница.

— Ты же знаешь, что за пределами родного королевства Потомки не могут использовать магию, — напомнил Теллер.

— А ты не хуже меня знаешь, чтопри желании монархи могут обойти любое правило, — парировала я, и Генри одобрительно хмыкнул.

Теллер пожал плечами:

— Может, целитель-маг тут бессилен. Преподаватель законов монархии говорит, что порой магия Сплочения сама решает, когда королевской власти пора перейти в другие руки, даже если нынешний монарх молод и здоров.

— В таком случае почему бы не поразить короля насмерть? — спросила я. — Обрекать его на медленное, многомесячное угасание кажется ненужной жестокостью.

— Может, магия так же порочна и бездушна, как и те, кто ею владеет, — пробормотал Генри, и я вздрогнула: так холодно прозвучал его голос.

Генри плотнее прижал меня к себе и стиснул плечо.

Генри не просто не любил Потомков — он их ненавидел и презирал. Порой ночью мы с ним лежали на берегу залива, смотрели на звезды, и Генри рассказывал о своей мечте. Мол, в один прекрасный день Эмарион освободится от Потомков и их магии и станет единым, совсем как много лет назад. Я всегда слушала вполуха — фантазия есть фантазия, — но в последнее время Генри говорил об этом с особым блеском в глазах, с твердой верой, что этот день настанет и мы до него доживем.

— Так Потомки и впрямь не имеют понятия, кто будет следующим монархом? — спросила я.

— Ни малейшего, — ответил Теллер. — В теории магия выбирает самого сильного Потомка, вот только измерение их силы — скорее искусство, чем наука. Одни Потомки способны на эффектные трюки, но быстро выдыхаются. Другие способны на сущие мелочи, зато силу удерживают бесконечно долго, даже во сне.