Книга Искра вечного пламени, страница 31 – Пенн Коул

Наш северный сосед, Монтиос, Королевство Льда и Камня, формально был закрыт для посещения смертных, хотя мы с Генри тайком пробирались через границу посмотретьна умопомрачительные лавандовые горы с заснеженными вершинами. Мы даже заметили вдали диковатое кочевое племя Потомков Монтиоса, прятавшееся в пещере среди каменистой местности.

Оставалось лишь три королевства, на землю которых я не ступала никогда.

В Софос, Королевство Искры и Мысли, смертных допускали исключительно по приглашениям. Если Теллер вдруг поступит в один из прославленных университетов, у меня появится шанс посетить легендарный город с его домами до небес и огромными библиотеками.

В выжженные солнцем южные пустыни Игниоса, Королевства Песка и Пламени, смертных не допускали ни под каким предлогом — даже путешествие по Кольцевой дороге сулило верную смерть. Но меня и не тянуло в то суровое, безотрадное место.

И наконец Умброс, Королевство Желаний и Секретов. Умброс — единственное место, где приветствовались и смертные, и Потомки из всех королевств, только вот карьерный путь там открывался далеко не самый привлекательный — наемного убийцы, шпиона, куртизанки, торговца дури и тому подобное. Если Мерос считался ориентиром в торговле легальными товарами, то Умброс — его злым, пронырливым двойником.

Умброс был пристанищем тьмы и порока, а другие королевства с ним мирились лишь из страха перед его безжалостной королевой, старой и, по слухам, невероятно могущественной. После Кровавой войны она приказала истребить всех Потомков, за исключением сотни, чтобы не ослаблять и не дробить свою магическую силу.

При мысли об Умбросе по коже пробегал холодок, хотя нечто дикое и авантюрное во мне трепетало от перспективы разведать его порочные секреты.

После обеда я отправилась в Смертный город: следовало навестить несколько бедных семей. Когда я вернулась в Центр целителей, день уступил свои права вечеру и стажеры разошлись на ночь, оставив нас с Морой в пустой тишине. Мора заносила дневной отчет в журнал, а я разливала по бутылкам новую партию ивомхового бальзама.

— Что случилось во дворце утром? — спросила Мора. — Вроде поднялся какой-то шум из-за принцессы.

— Ничего особенного, — быстро ответила я, до сих пор стыдясь того, что просмотрела рану Лилиан. — Потомки не такие, как я ожидала.

— О чем это ты?

На миг я перестала разливать бальзам.

— Они показались мне… почти смертными.

— Ну, они рождены от членов Клана и смертных. Как быони ни отрицали, кровь смертных всегда будет течь в их венах. А ты думала, они какие?

Я пожала плечами:

— Пустые. Бесчувственные.

— Порой они впрямь такие. Но, думаю, за раненых детей все боятся одинаково. Даже самые дикие звери сходят с ума, когда их детеныши в опасности.

То, как загадочный мужчина просит помочь Лили, до сих пор звучало у меня в ушах. Со мной он вел себя заносчиво и грубо, но с этой девушкой, с Лили… Я не могла забыть, как нежно он утирал ей слезы и как говорил, что очень ею гордится.

Спросили бы меня вчера, и я заявила бы, что Потомки не способны любить. Но после того, что я видела сегодня…

— Да, кстати, пока тебя не было, заходил принц, — сказала Мора. — Просил тебя поблагодарить.

Я нахмурилась:

— Ты об Эльрике? Он принц?

— Нет, не об Эльрике. О принце Лютере.

Я замерла.

— Там был принц Лютер?