Книга Искра вечного пламени, страница 57 – Пенн Коул

И я тоже сделала шаг навстречу:

— Ты сноваговоришь как командир.

— Сочту за комплимент.

Открыв глаза, я увидела, что Генри улыбается. Чудовищный груз приподнялся у меня с сердца — не исчез окончательно, но освободил достаточно места, чтобы кровь снова взыграла от знакомого порыва радости.

— Прости меня, — сказала я совершенно искренне.

— А ты меня. — Я знала, что Генри тоже искренен. — Я знаю тебя слишком хорошо, чтобы заставлять говорить о своих чувствах, но ты ведь понимаешь, что, если понадоблюсь, я буду рядом? Всегда. Что бы ни случилось.

Сердце болезненно сжалось, и я смогла только улыбнуться и кивнуть.

Еще какое-то время мы ехали молча, понемногу успокаиваясь после часов напряжения.

На этот раз молчание прервал Генри:

— Пару лет назад у меня на глазах Потомок убил смертного мальчика.

Мой взгляд метнулся к Генри, но он с мрачным видом смотрел прямо перед собой.

— Я что-то доставлял в Люмнос-Сити. Тот мальчишка нес груши с фермы на западе. Был он не старше четырнадцати, только-только школу окончил. Он переходил дорогу, но из-за ящиков в руках не заметил… — Генри судорожно вдохнул. — Один из нихехал на гигантском коне, таких огромных я в жизни не видывал. Никогда того коня не забуду — белый как снег, с черной отметиной между глазами и высокий, как дом. И с золотой лентой в гриве. Он скакал так быстро. Слишком быстро для оживленной дороги.

Генри содрогнулся, и у меня живот свело судорогой.

— Несчастный случай. Знаю, это был просто несчастный случай. Но Потомок… — Глаза у Генри загорелись от гнева двухлетней давности. — Он едва остановился. Боги, он ругал мальчишку за то, что тот испачкал его красивое, украшенное драгоценностями седло. Когда я сказал ему, что мальчишка погиб, он даже пальцем не пошевелил. Так и сидел на коне, разодетый в золото, и смотрел на труп как на пустое место. Потом он просто стряхнул с седла грязь и ускакал прочь.

Пальцы Генри стиснули луку седла. Ногти вонзились в кожу с такой злостью, что остались крошечные полумесяцы. Генри, вероятно, представлял, как стискивает что-то другое.

— Я носил тело мальчишки в три разные деревни, но ни в одной не знали, кто он. Я похоронил его на нашем участке, чтобы вернуть хотя бы его кости родным, если те когда-нибудь найдутся.

Меня аж мороз пробрал.

— Почему ты мне не рассказал?

— Потому чтотогда пришлось бы рассказать и о том, что я сделал дальше. — Генри стиснул зубы, упорно не встречаясь со мной глазами. — Я так злился, Дием. Та трагедия что-то во мне надломила. Они же просто топчут нас, как того мальчишку, и им плевать. Бросают нас в грязь, словно наши жизни ничего не стоят. — Голос Генри взлетел, набрав громкости и страсти. — Я решил, что раз уж они забирают жизни у нас, то и я могу забрать жизнь у них, поэтому вернулся на ту улицу и стал ждать. Целую неделю я каждый день ждал, что тот Потомок снова поедет той дорогой. Я знал, что, когда это случится, я его убью. Мне было плевать на то, что в процессе мог погибнуть я сам. Я хотел, чтобы нас увидели, даже если это будет единственный способ заставить их смотреть.

— Генри… — грустно выдохнула я.

Я чуть не потеряла его и знать не знала об этом. Я дразнила Теллера или, может, работала в Центре, а Генри в нескольких милях от меня обрекал себя на верную смерть.