Книга Искра вечного пламени, страница 72 – Пенн Коул

— С чего вдруг подобные разговоры? Прежде такие вопросы тебя вообще не беспокоили.

Его слова обрушились на меня как удар меча.

— Еще как беспокоили! — огрызнулась я, но правда меня разъедала.

Такие вопросы беспокоили меня, но беспокоили ровно настолько, насколько меня касались. Они беспокоили, когда страдали я или мои знакомые; когда несправедливости, возникшие стараниями Потомков, вставали у меня на пути, вторгаясь в мой счастливый маленький пузырь. А теперь мне наконец пришлось заглянуть за блестящую радужную призму на окружающий мир.

— Я всю жизнь учу тебя, как вести бой и как выдержать столкновение с противником… — Отец не договорил, кивнув на клинок в руке. — Сила побеждает, Дием. Сила помогает выстоять. Сила на стороне Потомков, и так будет всегда. Нельзя это игнорировать, иначе погибнешь.

— Значит, нужно сдаться и принять? Ты растил меня не так.

— Верно, не так. Но как я учил встречать противника, который сильнее тебя?

Я вздохнула. С губ механически сорвались заученные за годы слова:

— Если не можешь быть сильнее, будь умнее. Тщательно выбирай битвы и врагов. Знай, когда для победы нужно дать бой, а когда — спасаться бегством.

— Совершенно верно. — Отец подошел ближе и положил руки мне на плечи. — Эти урокипригодятся тебе не только на поле боя, но и в жизни. Никогда об этом не забывай.

Темные глаза отца буравили мои, за грубоватой угрюмостью его лица скрывалась тревога. Я понимала, что, вопреки всей его храбрости, ему страшно выпускать своих детей в этот окаянный мир. Тренировки, уроки и колкие фразочки не только готовили нас к битвам, в которых он не сможет участвовать, но и ему самому помогали справляться с тревогой за нас.

— А если я не хочу больше сидеть сложа руки? — спросила я. — Если я хочу дать отпор?

Отец прижал огрубевшие ладони к моим щекам:

— Я не могу указывать тебе, как распоряжаться своей жизнью, моя дорогая Дием. Но что бы ты ни выбрала, выбирай с умом. И, самое главное, выживи. Я слишком ценю твою жизнь, чтобы терять ее даром.

Вздохнув, я поцеловала отца в щеку, его жесткая, седеющая борода царапнула мне лицо.

— Я люблю тебя, командир.

Плечи отца задрожали от смеха.

— Я тоже люблю тебя, солдат.

Мы взяли наши тренировочные мечи и двинулись обратно к дому; отец обнимал меня за плечи и прижимал к себе.

— Дием, я очень горжусь тем, какой женщиной ты выросла. И твоя мать, где бы она ни была, тоже тобой гордится.

Горло жгло, и я не смогла ответить, но вознесла богам безмолвную молитву о том, чтобы отец никогда не пожалел о своих словах.

***

— Давненько вы с отцом не тренировались.

Мы с Теллером развалились на кроватях в нашей крохотной комнатке: брат уткнулся в домашку, а я лежала на спине, апатично глядя в потолок. Мы оба были слишком взрослыми, чтобы жить в одной комнате, но по традициям Люмноса ребенок начинал жить отдельно только после вступления в брак, а в ближайшее время и для него, и для меня подобное было маловероятно.

— Да, с тех пор, как мама пропала, — согласилась я и почувствовала, что взгляд Теллера упал на меня.

— Ты сказала ему про огнекорень? Или про Потомка?

— Нет.

— И не собираешься?

Я не ответила.

Я любовалась завитками света от свечей, которые плясали на потолке. На задворках разума скреблось воспоминание, умоляя выпустить из ящика, в который я его заточила. Воспоминание о случившемся много лет назад, когда я так же лежала в этой самой комнате, наблюдала за той же игрой светотени и представляла, что могу…