Книга Номер 1027, страница 22 – Владислава Сказова

И вскоре мне представился случай узнать об этом.

Дорозо старалась меня не нагружать хозяйственными делами, таккак рука моя всё ещё оставалась неподвижной. Но заняться мне всё равно было нечем, поэтому я продолжала каждое утро приходить на кухню, где в компании Дорозо проводила дни. Во время обеда и ужина, она теперь отправляла меня в общую столовую. Мне было ужасно непривычно находиться в окружении такого количества чуждых существ. Однако я утешала себя тем, что это необходимый этап для нормальной адаптации в новом обществе. Почти всё время за столом я молчала, отвечая лишь на заданные напрямую мне вопросы. В основном они все касались жизни на Земли. Однако со временем вопросов стали задавать меньше — видно мои лишенные эмоций, хотя и достаточно информативные объяснения не слишком нравились собеседникам. Позднее Дорозо объяснила мне, что в разговоре цениться не только информативная составляющая, но и интонации говорящего, которые в свою очередь вытекают из эмоций рассказчика. Что ж, винить себя в отсутствии эмоций я не стану, однако напрашивается вывод, что великим оратором мне не стать.

С удивлением я поняла, что со дня моего выздоровления «черти» оказывают мне так называемые «знаки внимания». Как я поняла, это своеобразный способ расположить к себе понравившегося тебе индивида, путём оказания мелких услуг, призванных облегчить ему жизнь. Сначала я не могла понять, почему, когда я пересекаю дверной проём, меня все пропускают вперед, придерживая дверь. А в обеденной зале кто-нибудь из сидящих рядом всегда отодвигал и придвигал мне стул. Первый раз я даже не знала, как реагировать на подобные манипуляции с мебелью. Внимательно посмотрев на шустрого молодого «чёрта», проявившего галантность (это слова я узнала позднее) я прямо спросила, чем вызван его интерес к выбранному мною стулу, или быть может он сам хотел бы занять его. О том, что я спросила что-то не то, стало понятно сразу. Сидящие за столом и с любопытством косящиеся на меня инопланетяне засмеялись, а странный «чёрт» почему-то густо покраснел. Мне впервой пришлось видеть столь необычную реакцию, потому я поначалу забеспокоилась, уж не болен ли он. Ведь это могло бы объяснить и странное поведение, и покраснение кожных покровов. Но присутствующие не проявляли беспокойства, продолжая веселиться. Положение спас вовремя появившийся Борнус. Подхватив меня под руку, он быстренько провёл меня в другой угол зала, гдебыл накрыт ещё один стол, и, усадив, принялся объяснять мне про эти самые «знаки внимания».

В целом я поняла общий принцип выказывания расположения, однако мне было трудно понять, чем именно я могла его у кого-то вызвать. Возможно всё дело в моей руке. Как я уже успела заметить, одной из самых популярных эмоций у «чертей» была жалость. Вот они и нашли объект, подходящий на роль несчастного. Борнус лишь хмыкнул, услышав моё предположение, и побежал рассказывать Дорозо о произошедшем.

Я постаралась как можно быстрее доесть свою порцию и, покончив с едой, которая до сих пор поражала меня яркостью вкусовых ощущений, поспешила на кухню вслед за Борнусом. Однако по дороге я вспомнила, что не мешало бы привести в порядок причёску: из тугого пучка уже успело вылезти несколько предательских рыжих прядей. Пришлось развернуться и направиться к занимаемой мной каюте.