Книга Номер 1027, страница 40 – Владислава Сказова

Кайвир оторвался отмоей шеи и с удивлением посмотрел мне в лицо.

— Боишься? — И вот на его лице уже блуждает легкая улыбка. — А ведь я даже могу тебя понять, пожалуй. — От удивления из головы на мгновение выскочили все страхи. Понять меня? С момента моего появления на корабле пониманием не мог похвастаться никто: ни в конец запутавшиеся «черти», ни я. А Кайвир между тем продолжал: — Ты же, наверняка, ничего не поняла из того, что я сказал. Тебе все так же не ясны мотивы моих поступков. А я все сижу рядом и прижимаюсь к тебе. А ведь ты боишься, Номи, признайся. Я тебя попрежнему пугаю. Почему именно я? Ведь Борнуса же ты не боишься? Что во мне такого отталкивающего? — Я растеряно молчала. Что сказать? Как на это ответить? Для меня он одна сплошная угроза: огромный, хмурый, вечно следящий за каждым моим шагом. Сказать как есть — значит обидеть.

Так мы и сидели. Кайвир рук так и не убрал, удерживая меня возле себя. Но он явно что-то обдумывал. Молчание тянулось долго, но мне и в голову не приходило его нарушить. Наконец «черт» спросил, и его вопрос поставил меня в тупик:

— А ваши мужчины бороды не отращивают? На Земле мне не встретилось ни одного даже с щетиной? Они у вас все такие? — Несмотря на странность вопроса, я поспешила ответить:

— Все. Это не принято: не гигиенично. — Мой ответ, казалось поставил его в тупик. Подумав, он прямо посмотрел на меня и сказал:

— Номи, теперь все будет по-другому. Прямо с сегоднешнего дня я буду всегда возле тебя. Или ты возле меня. — Я уже было открыла рот, чтобы спросить, но он не дал мне и слова вставить. — Привыкай. Так надо. Не спрашивай, зачем. Просто, так будет лучше.

«Для кого лучше? Зачем все это? Что за странные вопросы? Почему „черти“ всегда все усложняют? Камаларис, эта возня с моими волосами? Да что ему нужно?» Множество вопросов крутилось в голове, но ни одного я не задала вслух.

Наше с Кайвиром уединение нарушил Айкус. Завидев на пороге его немного сутулую фигуру, я испытала настоящее облегчение.

— Номи, ты очнулась! — Голос Айкуса так и лучился радушием. — Ты нас, признаться, напугала своей голодовкой. Пришлось насильно вводить питательный комплекс тебе внутривенно. — Ну вот, а я-то себе напридумывала. — Там Дорозо уже рвется принести тебе кучу всяких вкусностей. И не надо нам больше рассказывать байки пронепривычную еду. Мы не так наивны. Да и из тебя лгун никудышный. — Айкус, неожиданно закрыл и быстро открыл один глаз. Что за странная мимика?

Наверное, мое недоумение было слишком очевидно. Видя мою реакцию, оба «черта» довольно рассмеялись.

Может Кайвир и понимает меня, но вот я, что касается «чертей», пожалуй, безнадежна.

И в этом я в очередной раз убедилась, когда на следующий день меня вновь пришел навестить Кайвир. И сначала я даже не узнала его: он начисто сбрил свою бороду.

И все действительно изменилось. Теперь я была вовсе и не я, со мной повсюду был Кайвир. Куда бы я ни шла: на кухню к Дорозо, в складской отсек, в медицинский кабинет Айкуса — Кайвир неизменно следовал за мной. Такая настойчивость изумляла, но «черта», казалось, все вполне устраивало. Его лицо неизменно каждый день было чисто выбрито, что поначалу вызвало всеобщий интерес со стороны членов команды. Оказалось, им прежде никогда не приходилось видеть Коммандира без бороды. Со всех сторон так и сквозило любопытством, но Кайвир сам не спешил его удовлетворить, а смельчаков напрямую спросить не находилось. Дорозо же, единственная, кто не пригибался перед Коммандиром, вопросов задавать не стала. Как мне потом рассказывал навестивший меня Борнус (я пока почти все время отлеживалась в своей каюте), повариха лишь внимательно оглядела начальство во время обеда и поспешила спрятать невольную улыбку. И как потом Борнус ее не упрашивал, своими догадками она делиться не стала. Тут то молодому «черту» и пришло в голову навестить меня, дабы вызнать последние новости из жизни Кайвира, но я ничем особенным порадовать его не смогла, лишь посетовала на странное внимание к себе со стороны все того же Кайвира. Борнус в ответ скептически посмотрел меня и собирался было что-то сказать, но тут на пороге появился не раз упомянутый в разговоре индивид и так грозно взглянул на тут же съежившегося Борнуса, что тому ничего более и не осталось как спешно попращаться.