Книга Путь Благости, страница 82 – Юлия Галынская

— В тексте перемешаны четыре алфавита, два вида чернил и три вида подчерка. И это только начало расшифровки. Боюсь быстро у меня не получиться сделать перевод.

— Вы уверены, что информация, что там заложена, — создание Благого Барьера?

— Да. Я не просто так мечтал получить доступ в королевский архив. Мне хотелось узнать о старинных родах, королевских артефактах и Барьере. Раньше я использовал один поисковик, но это замедляло работу. И тогда я разбил на составляющие. Магия слов в любом случае остается на пергаменте. Оседает смыслом, значением, и мои поисковики отслеживали их. Этот документ был найден в самом старом тайнике, что когда-либо находили в старой части архива. Этот документ должен был быть уничтожен, но его спрятали, и явно в обход указа короля.

— Почему вы так решили?

— Охранные печати скрывали пергамент. Я сначала не понял почему, но вскоре осознал, что мои поисковики его обнаружили, когда Регент стал врагом короля. Так как я был вместе с ним, то меня посчитали преступником, и мою магию уже не приравнивали к королевской. Потому и открыли доступ.

— Притянуто за уши, но возражать не буду. Мне интересен перевод. Надеюсь, вы не будете тянуть с ним. Сейчас мы направляемся в столицу. Держитесь рядом. И не забывайте, от васбудут часто пытаться откусить кусок магии или плоти, и я должен быть заинтересован не давать этого делать. Лингвисты в нашем мире не редкость.

Зара Алирант

— Перестань, — Ли смотрел на меня сквозь дымку костра. Мы были вместе слишком давно, чтобы делать вид, что он неправильно истолковал мою задумчивость. Потому просто призналась.

— Не могу. Моя магия замирает рядом с ней. Вся моя Благость просто растворяется, как только я пытаюсь заглянуть ей в душу.

— Может потому, что она носит браслет и титул главы? — Озадаченная словами ЛиХана, я с интересом посмотрела на Литэю. Вот об этом я вообще не думала, рассматривая девушку скорей, как пациентку, чем главу рода. Муж довольно усмехнулся. — И все это она получила благодаря тебе. Так что же ты переживаешь, что беспомощна перед ней?

— Беспомощна? — Горько усмехнувшись, я отвернулась от телеги, где Рам спаивал внучке горячий бульон. — Ты прав. Я полностью беспомощна, и это злит, пугает, раздражает. Я не могу ей помочь. Не могу достучаться до ее сердца, души. А она… Ты заметил, она все время мерзнет…

— Это у вас семейное, — улыбнулся муж, и, заметив мое возмущение, пояснил. — Ты все время зябнешь, когда должна принять важное решение. Мерзла, думая вставать ли тебе во главе совета рода. Мерзла, когда я сделал тебе предложение. Мерзла, когда позвала сестра. Мерзла, когда Литэя находилась в трансе слияния с родовым артефактом.

— Думаешь, она размышляет над каким-то решением?

— А разве не очевидно? Это ты решила, что она выбрала путь Благости. Сделала её главой, везешь в Убежище. Но что из этого хотела сделать сама Литэя? Я отвечу тебе — ничего. Она ребенок. Испуганный, недоверчивый, загнанный, потерянный. Пока она сама не осознает, куда хочет стремиться, ты не сможешь пробиться к ней своей Благостью. Она сокрылась ото всех. Выстроила из своей силы стену…

— И ты так спокойно говоришь об этом?

— Это реальность. Смысл реагировать по-другому? Посмотри на них. Они оба еще дети, но уже вынуждены брать ответственность за свою жизнь и жизни других. Оба лишенные детства, счастья, беззаботного смеха. Литэя не верит никому. Рам еще не осознал, кем стал, и как его теперь будут встречать в поселениях.