Онлайн книга «Мой любимый Клон»
|
Всё ещё смотрю на мутный потолок наверху и… отчаянно ненавижу и себя, и эту жизнь. Потому что я раб, я клон, я подопытное ничто, которое вечно будет исполнять волю своих жестоких хозяев, пока не сдохнет на какой-нибудь помойке для переработки мусора… * * * Я распахнул глаза и стремительно присел. Белые стены, не менее белый потолок, минимум мебеливокруг. Где я? Сердце колотится, остатки реалистичного жуткого сна всё ещё мелькают перед глазами, вызывая рвотные позывы. Блин, меня сейчас реально вырвет! Вскакиваю с койки и опрометью бегу в ванную комнату. Успеваю упасть на колени перед сливом, когда меня одолевает рвотный спазм. Рвать нечем, желудок отчаянно пуст, но мне хочется выкашлять из себя всю ту мерзость, которой во мне скопилось, кажется, тонны. Во рту как будто вновь горечь от препаратов, меня всего трясет, и я вообще крайне плохо воспринимаю, где я и почему здесь нахожусь… — Лукас… — кто-то подбегает ко мне и начинает мягко постукивать по спине. — Не волнуйся, мы уже на пути к Иширу… Ах да, Тина. Девчонка с колдовскими глазами… Та, которую я целовал… Мгновенно вспоминается эпизод на зоннёнском флагмане, её губы, заставившие меня забыться, а потом… боль и забытье. Тина подаёт салфетку, чтобы я вытер губы, очень быстро приносит воды и помогает встать. Чувствую себя отвратительным в своей жуткой ничтожности… — Иди, полежи пока, у тебя какой-то эмоциональный коллапс… — Не нужно, — отвечаю грубовато и отстраняюсь от поддерживающих рук. Моё мужское естество уязвлено. Ненавижу, когда со мной носятся, как с ребенком… А потом мне становится горько и… смешно. Какого ты выделываешься, Д-7? О каком мужском достоинстве идет речь, если ты всего лишь разработка, существо из пробирки, которое загнётся в ближайшие недели? Спал с женщинами после дозы возбудительного препарата, хотел отыметь всё, что двигалось… Стало так мерзко, что захотелось выть на луну. Кстати, мы как раз мимо неё пролетали, как показал экран на стене. Пусть я клон, но у меня есть совесть и элементарные понятия о чести. Поэтому, вспомнив, что я потребовал у Тины жаркой ночи напоследок, почувствовал себя мерзко. Как же это гадко — ощущать себя настолько грязным, отвратительным существом!!! Снова начало тошнить. Мозгами я понимал, что устраиваю панику на пустом месте. Разве всё это имело хоть какое-то значение во свете того, что я всё равно скоро умру? Просто душа, как показала практика, у меня всё-таки была. И ей было тошно быть тем, кем я являюсь… Пришлось рывком ринуться обратно в ванную, после чего позорно вздрагивать всем телом от диких спазмов. Тина вздыхала, стоя за моей спиной, ая всё больше погружался в пучину ненависти и безысходности. — Ты будешь жить, — вдруг произнесла она, как мне показалось, совершенно не к месту. — Не знаю, как надолго, но твой организм прекратил интенсивно стареть… Меня трясло, и смысл её слов дошел не сразу. Однако, когда я понял, что именно она имела в виду, то ощутил лишь отвращение. — Лучше бы я сдох побыстрее, — пробормотал хрипло и… снова грохнулся в обморок. * * * Строгие оттенки голубого цвета, широкие коридоры с пометками на полу, бесконечная вереница белых халатов — я торопливо шла по территории закрытого медицинского учреждения, которое правительство Ишира использовало для лечения «особенных» пациентов. |