Книга Мой любимый Тёмный Ангел, страница 101 – Анна Кривенко

— Это Храм Великого Оракула… — с гордостью проговорил Азид, почувствовав, что в воздухе летает отчетливое любопытство мальчишки.

— Кто такой оракул? — Энджел впервые задал рептилоиду вопрос. Причем, снова говорил на саалонском, сам того не замечая.

— Это наш великий предок… — проговорил Азид загадочно, а Энджел посмотрел на него со скепсисом в глазах.

— Ты утверждаешь, что до наших дней дожил Предтеч?

Азид приосанился и ответил с огромным достоинством:

— Все предтечи меркнут в сравнении с нашим прямым предком. Как только он заговорит с тобой, ты всё поймешь…

Больше вопросов Энджел не задавал, но любопытство в нем действительно разгорелось. Об этом Оракуле он слышал уже не раз, но мало себе представлял, что это такое. Или кто такой…

Флайкар опустился на большую посадочную площадку, вырубленную в скале. Азид и его воины высыпали на периметр первыми, Энджел появился следом.

Вблизи Храм выглядел еще более устрашающим. Камень, из которого он был сложен, казался тёмным полупрозрачным янтарем, который светился изнутри в лучах желтого палящего солнца.

Массивные ступени в количестве ста штук вели наверх — к огромным металлическим дверям. Пока саалонцы поднимались по ступеням, Энджел вертел головой, отмечая, что ощущение тьмы в этом месте даже усилилось, а тени вокруг словно стали немного гуще.

Но при этом в его сердце не было страха. Он чувствовал, что всё идет своим чередом.

Когда поднялись наверх, на тело навалилась усталость. Причем, это почувствовали все, и дело было не в подъеме: кажется, здесь работало мощное ментальное влияние, которое не прекращалось ни на мгновение.

Дверь в три человеческих роста открылась с натужным скрипом: видимо, посетителей в Храме бывало совсем немного, и этой дверью редко пользовались.

В открывшемся зале с высоченным потолком было темно и мрачно. Энджел даже не смог рассмотреть картины на стенахи мозаику на полу. Но Азида полумрак не смутил: он уверенно шагнул вперед, увлекая Энджела через всё помещение к двери напротив.

За этой дверью повторилась такая же картина: огромное помещение, погруженное во тьму, в котором они не остановились, а прошествовали дальше.

Пройдя таким вот образом еще три зала, процессия наконец оказалась в комнате поменьше, которая на сей раз была достаточно освещена. Энджел с удивлением отметил наличие огромных картин в рамах, но изображали они что-то отвратительное и противоестественное, что никак не должно было быть в храме.

Сцены кровавых и очень жестоких битв во всех подробностях. Наверное, это были те самые достижения, которыми саалонцы могли действительно гордиться. Кровь, смерть, цинизм и жестокость — это всё прославлялось в храме их оракула, и Энджел почувствовал поднявшуюся вдруг тошноту.

Сколько тьмы вокруг! Она сконцентрирована в каждом камне, в каждом рисунке, она притаилась за каждым углом и чувствуется в каждом глотке здешнего воздуха.

Тьма — это их свет!

Сердце Энджела наполнилось печалью и глубоким чувством потери. Он вдруг остро понял, что чувствует Создатель, когда проницает это место и эту планету своим непостижимым Духом. Ему тяжело видеть разруху в тех, кого Он хотел бы видеть целостными и светлыми.

Неужели ничего нельзя исправить? Неужели тьма действительно способна победить и уничтожить это место и этих существ? А ведь они реально мечтают подчинить себе всю вселенную, чтобы островов тьмы в этом мире стало больше…