Книга Мой любимый Небожитель, страница 45 – Анна Кривенко

Между Илвой и главарем завязался разговор.

Сэйни потянулся к своему мечу, напряжённо вглядываясь в чужие лица. Все в таверне замерли, со страхом ожидая продолжения событий, а бледный, как мертвец, хозяин таверны с ужасом взирал на посетителей обреченным взглядом.

Голоса слышались приглушенно, слов было не разобрать, но Арраэх и не вслушивался. В нем, скорее, плескалось любопытство, как же эта настырная женщина выкрутится. А в том, что она сумеет добиться своего, он не сомневался: слишком уж она была своевольной и упрямой.

Наконец, Илва усмехнулась и медленно опустила меч, после чего четким выверенным движением отправила его обратно в ножны. Повернулась к Арраэху и Сэйни и жестом позвала присоединиться к ней.

Парни не заставили себя ждать и отправились к напряженной пятерке, смотрящей на них неприветливыми взглядами.

Хозяин таверны отмер и приказал девушкам-подавальщицам принести еще угощений, так что за стол к волосатым и бородатым воякам, от которых несло по́том и алкоголем, Арраэх садился в окружении самых разных запахов.

Главарь пятерки уже остыл,и его красное лицо стало едва розовым. Но на Илву смотрел хмуро, словно смирившись перед ней насильно. Интересно, что она ему сказала?

Арраэх снова почувствовал голод, особенно когда увидел перед собой весьма приличную на вид запеченную птицу. Благоразумие требовало поесть, но мысль о том, что кто-то трогал эту еду своими, возможно, грязными руками, вызывала в нем отвращение: с возвращением здоровья к нему вернулась и его большая брезгливость.

— Я предлагаю тост за наше плодотворное сотрудничество! — вдруг провозгласила дикарка, торжественно поднимая вверх уродливый медный кубок. Мужчины неожиданно смягчились и уже веселее потянулись за своим алкоголем, и только Арраэх ничего брать в руки не стал. Когда все синхронно опрокинули в себя вонючее пойло, то тяжелый сверлящий взгляд вожака «пятерки» уперся прямо в него.

— Почему ты не пьешь? — хриплым противным басом проговорил он. — Это твой вызов мне???

Правитель удивленно выгнул бровь, но его лицо надежно пряталось в тени капюшона, поэтому этого никто толком не заметил.

Илва, сидевшая рядом, демонстративно накрыла руку Арраэха своей ладонью и притворно мягким голосом произнесла:

— Его не трогай, Сиплый Ду! Он со мной…

Несколько мгновений стояла недоуменная тишина, а потом этот боров расплылся в противной улыбке, выставив жёлтые поломанные зубы.

— А-а, — протянул он, — твоя подстилка?

Арраэх вздрогнул, остро почувствовав глубокое презрение к своей персоне, изошедшее ото всех, и смутно догадавшись, что его сейчас серьезно оскорбили. Остальные мерзко рассмеялись, и даже Сэйни ухмыльнулся в кулак, поглядывая на правителя пренебрежительным взглядом.

Внутри него начало подниматься негодование, и даже воззвание к своей великой невозмутимости, которой он так гордился в прошлом, не помогло.

Илва сильнее сжала его ладонь, но Арраэх выдернул пальцы из ее захвата и медленно встал на ноги.

Смех тотчас же стих, и окружающие потянулись к мечам.

— Я бросаю тебе вызов! — произнес Арраэх, слегка растягивая слова от бури эмоций, бурливший у него внутри.

Произнес и шокировано понял, что абсолютно не узнает самого себя.

Он никогда не велся на чужие провокации и совершенно не поддавался интригам своих противников ни в одном бою. А этих боев за тысячи лет было очень много. И почти всегда этобыли бои политические. Такие, где нужно было продумывать свои действия на десятки шагов вперед.