Книга Мой любимый Небожитель, страница 54 – Анна Кривенко

И кто заставил ее настолько обнажить душу? Кто вынудил ее стать такой уязвимой? Какой-то там обманщик, выдающий себя за божество???

В груди Арраэха вскипел праведный гнев. Если бы он хорошенько покопался в своих чувствах, то понял бы, что в его эмоциях затесалась еще и немыслимая и совершенно неуместная ревность, но сейчас правителю было не до самоанализа, поэтому сие открытие он благополучно пропустил.

Меж тем Лучезарный начал мелодичным и обманчиво мягким голосом вещать своим замершим фанатам слова мнимого утешения.

Арраэх почувствовал смятение от возникшего в разуме противоречия. С одной стороны, ему ужасно хотелось посмотреть в лицо этому самозванцу и пристыдить его, а с другой — он колебался. Прежнее благоразумие, бывшее его неизменным спутником всю жизнь, шептало, что последствия импульсивных действий могут быть катастрофическими, но гнев, разливающийся в душе, обещал вот-вот разорвать напрочь трещавшие по швам ментальные щиты.

Ситуацию спасли внезапно появившиеся служители храма. Они были облачены в светлые одежды, а волосы их, у некоторых достигающие длины до пояса, были абсолютно белыми.

У зоннёнов не существовало такого явления, как седина. Когда кто-то из них переходил в другою форму существования, он просто рассеивался, постепенно теряя энергию. Старения, как такового, не происходило, но внешность все-таки могла изменяться до какого-то определенного состояния, которое у каждого из долгожителей было своим собственным.

Именно поэтому Арраэх удивился, заметив совершенно белые шевелюры. Невольно мазнув взглядом по их лицам и прикоснувшись к их аурам, он с дрожью ощутил, что эти минасцы заплатили высокую цену страданий за такой внешний облик.

От этого обман зоннена сталему еще более противен.

Нормальный представитель зоннёнского общества ни за что бы не пошел на такой вопиющий фарс, а это означало только одно — его соотечественник был преступником!

Храмовники обошли паломников и остановились перед Лучезарным, держа в руках большие глиняные сосуды, чем-то очевидно наполненные.

Когда они передали эти сосуды «божеству», и он принял их, подхватывая телекинезом, так что эти сосуды зависли в воздухе рядом, весьма впечатленные паломники завопили от восторга, выпрашивая у «пресветлого» помощи и благословения.

Арраэх несколько мгновений разглядывал это безобразие, а потом скривился и легким движением руки высвободил ментальную волну, полоснув по сосудам и разрывая ментальную силу самозванца, удерживающую их в воздухе. Те с пронзительным грохотом упали на пол, разлетевшись на бесчисленные осколки и обнажив свое содержимое — огромное количество золотых слитков, монет и украшений.

Правитель изумленно уставился на это «богатство» и понял, что зоннён не только дурил головы аборигенам, утверждая, что способен хранить их и оберегать от бед, но еще и брал за это вполне материальную плату — золото.

Воцарившаяся напряженная тишина длилась недолго: изумленные произошедшим и истолковавшие всё превратно минасцы теперь завопили уже на другой лад:

— Лучезарный не принял наших даров! О-о, прости нас!!!!

И снова поклоны, слезы и рев разочарования.

Самозванец же, до сего момента стоявший на помосте неподвижно и очень взволновано дышавший от шока, резко обернулся…

* * *

Илва почувствовала, что у нее подкосились ноги.