Книга Восьмая жена Синей Бороды 2, страница 30 – Ариша Дашковская

— Сомнительное утверждение.

— Зачем держать кого-то противволи?

— Сказала девушка, у которой в клетке сидит ворона.

— Карга может улететь от меня в любую минуту, если того захочет. Она умеет открывать щеколду.

— А нас с вами заманили в клетку, пообещав золотых зерен. Мы сами захлопнули дверцу и отдали ключ в чужие руки. И теперь нам остается научиться сосуществовать, не пытаясь выклевать друг другу глаза, — невесело сказал Кристиан.

— Давайте лучше поищем тропинку, — Энни предпочла сменить тему. К реплике герцога ей нечего было прибавить и возразить было нечего.

Они долго бродили у подножия склона, пока Кристиан не нашел между кустами просвет.

— Совсем не факт, что если мы пойдем этим путем, то не упремся в тупик и не сможем продраться дальше. Может, лучше повернуть назад, пока не поздно.

Энни решительно покачала головой в ответ.

— А если вы исцарапаетесь?

— Мне не в первой. В детстве я любила бродить по лесам и логам.

К одной из дверей замка они добрались без потерь. Энни разорвала подол платья, зацепившийся за колючую ветку, когда нетерпеливо пыталась высвободить его. А Кристиан оцарапал кисть — он отводил ветви так, чтобы они не мешали идти его спутнице.

Каменные ступени, ведущие к массивной железной двери замка, местами разрушились и осыпались желтоватой крошкой. Заржавевший замок долго не хотел поддаваться, но в конце концов не устоял перед напором Кристиана, не желавшего теперь уходить ни с чем.

Внутри было сыро и прохладно. Энни почувствовала затхлый запах плесени. Входную дверь оставили открытой, чтобы хоть как-то осветить длинный холл. Кристиан не подумал о том, чтобы взять фонарь, и теперь они брели в полутьме, то и дело спотыкаясь о разбросанный хлам.

Первым делом они забрели в гостевой зал. Света, падающего сквозь зарешеченные окна, было достаточно, чтобы оценить печальное состояние помещения. От сырости по каменным стенам поползли черные пятна. На потемневшем, но сохранившемся паркете кучей тряпья валялись полуистлевшие гобелены и разодранные шторы. Картины на стенах запылились настолько, что невозможно было разобрать, что на них изображено. Одна из картин свисала лохмотьями с подрамника. Должно быть, ее долго кромсали ножом, но выбросить почему-то не решились. Выпотрошенный шкаф зиял пустыми пыльными полками. Неподалеку к стене приткнулась оторванная резная дверцашкафа. Стол и стулья из красного дерева были варварски разломаны. Целой оставалась только продавленная софа с загаженной обивкой. Видимо, на ней спали. Обгорелая спинка стула лежала в закопченном камине. Кто-то находился в такой нужде, что не постыдился использовать дорогую мебель в качестве дров. Или оскотинился до такой степени, что ему было совершенно все равно, чем топить, на чем спать и что есть.

В других комнатах обстановка была такой же удручающей. В некоторых мебель полностью отсутствовала, и о том, для каких целей служила комната, можно было узнать только после пояснений Кристиана.

Чем дольше Энни бродила по замку, тем тяжелее на сердце у нее становилось. Здесь витал дух безысходности и тоски.

Лучше всего сохранилась кухня. На рейке на стене висели разнокалиберные медные сковороды и сотейники. Всю поверхность запыленных столов и подоконников занимали кастрюли — высокие и низкие, широкие и узкие, с крышками и без. На полках стояли плетеные корзинки, заглянув в одну из них, Энни обнаружила розовых мышат.