Книга Восьмая жена Синей Бороды 2, страница 9 – Ариша Дашковская

Приняв от Энианы белье, хозяйка нахмурилась:

— Здесь не все.

— Знаю. Когда господин герцог проснется, он принесет остальное.

Хозяйка ушла куда-то вверх по лестнице, неразборчиво бормоча под нос, а Энни села за тот же столик, где они ужинали. Край платья что-то задело. Энни вздрогнула — мало ли что может водиться в таком запущенном доме. Заставив себя взглянуть вниз, она увидела тощую серую кошку. Кошка, не раздумывая, поднялась на задние лапы, а передними уцепилась за платье, и жалобно замяукала.

— Нет у меня ничего, — Энни оглядела пустой стол. — Как только принесутхлеб, я с тобой поделюсь, — она потрепала кошку за ухом.

Вскоре по лестнице застучали грубые деревянные башмаки хозяйки. Спустившись, он бросила беглый взгляд на Эниану и поспешила на кухню.

— Кошка хочет есть, — негромко произнесла Эниана.

— Пусть мышей жрет. Полный дом их, а этой лентяйке и дела до них нет, — услышала она в ответ.

Буквально сразу после того, как хозяйка скрылась из виду, явились Кристиан и Джером. Герцог то и дело зевал, прикрывая рот рукой.

— Когда подадут завтрак? — осведомился он. — Джером вас предупредил, что на завтрак я люблю яйца всмятку?

— Будет хлеб и молоко.

— Но Джером сказал, что вы ушли заказывать завтрак.

— Я и заказала. Молоко вчерашнее. Хлеб тоже, — зачем-то добавила она.

Хозяйка долго возилась на кухне, прежде чем появилась с подносом с кувшином молока и нарезанным толстыми ломтями хлебом.

Энни взяла ломоть хлеба с тарелки и, отломив щедрый кусок, дала кошке, которая караулила поблизости. Кошка, жадно схватив хлеб, убежала в угол и принялась его есть, урча и посматривая по сторонам. Хозяйка поджала губы, но ничего не сказала.

Через какое-то время неприметная дверь рядом с кухней отворилась, и оттуда выполз чумазый малыш. За ним, пошатываясь, шел второй в коротенькой рубашке, не прикрывавшей попку. Увидев кошку, младший издал радостный крик и сменил направление, взяв курс на нее. Пыхтя и быстро переставляя руки и ноги, он мигом оказался рядом с кошкой и, усевшись, потянул ее за хвост, другой рукой вырывая хлеб из ее пасти.

Энни хотела подскочить к нему, но была остановлена его матерью:

— Сидите, а то платье замараете.

Малыш тем временем счастливо слюнявил беззубым ртом горбушку, отнятую у кошки.

— Но он ест хлеб, который ела кошка, — возмутилась Эниана.

— Пусть ест. Он его добыл, — пожала плечами хозяйка.

Поелозив хлеб по набухшим деснам, ребенок протянул обслюнявленную корку брату, тот запихнул ее целиком за щеку.

С нехитрым завтраком расправились быстро. Энни неотрывно смотрела на малышей, тогда как их матери, казалось, не было никакого дела до них. Она протирала столы, поливала чахлые цветы в кадках и поглядывала на гостей.

Как только Джером поднялся с лавки, она тут же подскочила к нему и озвучила плату за постой.

— Да это грабеж! — возмутился Джером. — Даже в Парижеможно найти дешевле.

— Вот и останавливались бы в Париже, — отрезала хозяйка. — Я вам на уступки пошла, крышу над головой предоставила, — она загнула узловатый палец, — белье чистое дала, — загнула второй. — Ужин вкусный приготовила, — загнула третий.

— Положим, что не такой уж вкусный, — парировал Джером.

— Завтрак, в конце концов.

— Плачу ровно половину от того, что просите, ни единым су больше, — вмешался Кристиан.