Книга Негодный подарок для наследника. Снежные узы, страница 21 – Мария Вельская

Мои пальцы уже потянулись к дверце, как браслет обжёг руку — и наваждение спало.

Невинная морда? Хитрая жо… Так и буду звать Хитрым Жо! Вздумал мне голову морочить?!

— Не вышшло, — прошипели мне беззлобно, — защиту пос-стаавил, гадс-ский маг! Дай покуш-шать, слуш-шка!

Меня ещё змеи летучие на место ставить будут? Определенно, здесь враждебный климат!

Я перехватила гибкое тельце поудобнее и поднесла к глазам. Голос мой был ровен, тих и почти в той же степени дружелюбен, как у гадюки, которой наступили сапогом на хвост.

— Слушай меня внимательно, моя чешуйчатая шкурка. Правило раз — называй меня Лиссэ. Правило два — будь со мной вежлив и обходителен. Правило три — не вздумай делать мне гадости — иначе обижусь. И в таком случае я прямо сейчас отнесу тебя местным господам магам! — Проговорила четко.

Я строга и неприступна, меня не проймешь трепыханием хвостиком.

— А я с-скажу, что ты шреш-шь их с-сапассы! И они тебя выс-секут! Это больно для человеков! — Нагло раскрыл пасть этот мелкий негодник.

У меня и магические животные неправильные. Никто не кидается помогать или в фамильяры набиваться! Только подставить норовят.

Но я видела, понимала — этот малявочка — ещё ребенок. Обиженный на весь мир, одинокий, злой и голодный. Да, палец в рот таким не клади, но договориться — вполне возможно.

— Давай-ка договоримся, — я серьезно посмотрела на существо.

А потом посадила его на ладонь и… погладила. По маленькой голове, крохотнойспинке, почесывая крылья-наросты. Я ощутила, как задрожало мелкое тельце, растеклось, прикрывая глаза пленкой, расшипелось. Раздвоенный язычок мелькнул в воздухе, а потом…

Погубит тебя доброта, Алиска. Вот ведь погубит! Сожрут — и косточек не оставят! Мелкие зубки сомкнулись на моем пальце.

А вдруг он ядовитый? — Заполошная мысль.

Я уже хотела отшвырнуть бессовестную сосиску из чешуи подальше, как…

Дверь в столовую скрипнула. Едва слышно. Не знаю зачем, но я мигом присела, прячась за плитой и радуясь, что кухню из зала почти не видно.

Голова налилась знакомой тяжестью, во рту пересохло. Дар стучал в висках — но никаких видений не было — и быть не могло! Зато в следующий миг совсем рядом раздались голоса.

— Давай скорее, у меня мало времени, — этот голос был надменным, и каким-то тусклым, брезгливым.

— Да, достопочтенный господин! — А этот… этот я узнала!

Как не узнать, когда это повар — огромный — на три головы меня выше, здоровяк. Между прочим, тоже низший, полукровка из троллей. Он любил гонять меня по любой мелочи, придираться к каждому моему действию и не раз пытался приставать, пока никто не видел. Гадость.

— Где он сидит? — В надменном голосе прорезалось нетерпение.

Я плохо понимала, что происходит.

— Всегда за одним и тем же столом, достопо…

— Короче! — Ледяное.

Свист. Сдавленный крик здоровяка. Не только мне надоедает слушать "достопочтенный" по сто раз на дню.

— Левый стол от колонны с гербом академии, мессир. Всегда там. Сидит один или с напарником. — Повар стал отвечать четко.

— Хорошо. Вот это — тебе. Не вздумай потерять хоть крупинку, не расплатишься, даже если я с тебя шкуру сниму, — шелест. Шуршание.

И не подглядеть никак!

— Госпо… Ох! Это же…

— Самый сильный яд для таких, как он. Даже если не сдохнет — выгорит. И на этот раз никто ему не поможет. Растворить в воде. Настаивать три дня. Подашь за обедом, вольешь в какое-нибудь жидкое блюдо. Подавать отправишь кого не жалко. Сам будешь в отъезде. Ты все понял? — Обманчиво тихо поинтересовался ледяной голос.