Книга Никакой Золушки не будет! или Принц Крови в подарок, страница 160 – Мария Вельская

Да что же он как Змей-искуситель всегда так вовремя!

Но больше всего меня испугал голос Ллиошэса. Он возник в моем разуме осколком дрожащего эха. Разъяренный до такой степени, что из его ярости можно было бы вагон шарфиков связать.

— Слушай его. Сейчас только эта тварь может тебе помочь…

— Мальчик,я с тобой ничем не меряюсь, — в стылом голосе эмиссара звучало нечто, похоже на смех – как будто сосульки падали, — я лишь предложил помощь…

— И какая у неё будет цена? – Я стиснула зубы.

Перед глазами мелькали секунды.

— Мир… между нами… Усмири свою гордость, Айе Ллиа Шшэсаэль.

Так  он назвал Ллиошэса?

Вспышка на кончиках пальцах была настолько нестерпимой, что, кажется, я тихо застонала, поминая зиму, снег и всех магов в купе по бабушке, матушке, батюшке и прочим родственникам и уродственникам.

— Тьма, — выругался Ллиошэс и зашипел.

— Принеси её… ко мне… помогу, — откликнулся Стужа, — об остальном мы договоримся сами…

Кажется, сквозь сомкнутые веки пробился свет. Кажется, руки тряслись так, что ходили ходуном. Я не увидела – всем телом ощутила его приближение. И его, и эмиссара Метели – ректор колол холодом.

И именно ректор накрыл мои ладони своими, забирая из них  чужую и слишком сильную сейчас для меня магию.

— Лограт, шкуру с тебя спущу, — слышалось сквозь дрожь яростное шипение. Моя ж ты змеюченька…

Ой, я что, сказала это вслух? Судя по шокированному молчанию – да. Впрочем, мне можно. Я вообще болею, а когда девушки болеют – они имеют право на некоторые причуды. Меня подхватили и прижали к горячему телу.

— Один раз – и я у вас-с, — прошипели у меня над головой, — у вас-с в голове, маленькие, надоедливые, глупые смертные. А теперь зарубите на своих носах… Слушайте меня внимательно, я не люблю повторять дважды. Когда повторяю дважды, я расстраиваюсь. Когда расстраиваюсь – летят чьи-то головы. И не только головы. Я понятно объясняю? Хорош-шо. Этот материал усвоили.

Я никогда не слышала от Ллиошэса Норитэли такого тона. Страшного. Нежного. Смертельно ласкового и заботливого. До такой степени, что эта забота ложится валуном на плечи и душит, душит, душит…

— Так вот, — меня перехватили крепче, — мое не трогать. Я внятно объясняю? Это моя жена, — кажется, меня приподняли.

Принюхались, зарылись носом в мои волосы, что-то тихо урча про себя. До затуманенного разума слова долетали с трудом. Мои руки бережно сжимала сильная когтистая ладонь моего личного чудовища.

— Её нельзя обижать. На неё нельзя косо смотреть. Её нельзя обсуждать. Про неё нельзя говорить дурно. Тому, кто попытается причинить ей боль и выместить на ней  злость или какие-то свои другие мелкие фантазии… я дам отличный совет, — продолжил страшный и нежный голос, — закапывайтесь, — казалось, все вокруг покрылось холодом.

Голос выцвел, став  совершенно ледяным.

— Берите  лопату – и закапывайтесь сейчас. Тогда, может быть, мне будет лень тратить время на то, чтобы вас откопать. Но это смотря как глубоко закопаетесь, и…

— И если здесь найдутся идиоты, которые не вняли словам хранителя Мира, деймара королевской семьи и основателя династии  — пусть пеняют на себя. Отправим вашим родным урночки с вашим прахом. За их счет, — добавил ректор Метель.

Кто-то тонко запищал.

— Переход готов? – Отрывисто спросил Ллиошэс.

Я плыла на теплых волнах.