Книга Никакой Золушки не будет! или Принц Крови в подарок, страница 43 – Мария Вельская

— Не совсем понимаю, зачем вы здесь, — постаралась произнести как можно спокойнее, даже с легким поклоном, — тир… Кажется, мы разобрались с тем, что вы действительно помогли нам, — я не иронизировала, упаси зима! – но все же я не могу считаться вам обязанной, как дочь Владыки.

С деймарами шутить нельзя. А то потом с тобой так пошутят, что… Лучше уж сказать правду – и перестать строить из себя няню, легенда слишком шаткая… была уже при первой встрече.

По глазам ничего не прочесть – багряным, переливающимся всеми оттенками бордового. Алая зима. Стужа. А солнечное сплетение колет и хочется подойти к нему. Спросить… расспросить о нем. Узнать, что любит и чем занимается, сколько ему лет, чем живет, и… Я фыркаю про себя, стряхивая наваждение.

Это чужак. Нелюдь. И он только недавно буквально требовал меня у снежных, как какую-то вещь!

За это одного веника мало! Но мы сейчас скромно промолчим, а потом сделаем что-нибудь интересное. Чтобы на нас не подумали.

— Девочка, я тебя насквозь вижу, — фыркает в ответ эльф крови. Я стою перед этим жутким созданием излегенд и почему-то не боюсь. Ни капельки. Ну, разве что совсем чуть-чуть?  — и подслушивать, кстати, тоже надо уметь, — меня смеривают таким взглядом, что щеки едва не вспыхивают.

Но я умею вовремя брать себя в руки. Дурнушкам быстро приходится этому учиться.

— Славно, что вы знаете о том, что я все слышала, — отвечаю спокойно и обманчиво весело, — тогда мне тем более не придется чувствовать себя виноватой, сиятельный, отказывая вам.

На всякий случай я отхожу подальше. И не к кровати – а к двери в проходную комнату. Сбежать оттуда можно гораздо быстрее, да и проблем будет меньше.

— Отчего ты не хочешь? – Несколько быстрых шагов.

Я недооценила его и переоценила себя.

Снеговик беспомощно застыл в воздухе, белка отмалчивается, а меня в один миг прижали спиной к стене.

— Женщины любого народа ценят силу, статус, красивые подарки. Пусть ты полукровка, пусть ты принята в семью снежных, но ты должна была знать – таким, как я, многое позволено просить за нашу помощь. Я сейчас просителем выступает твой отец, — тянет он.

Красивое холодное лицо напротив. А я  вдруг понимаю, вот этот пресыщенный лощеный остроухий играет мной, как и многими другими. Ему просто скучно. Не знаю, откуда эта уверенность.

— Я плохо готовлю, — говорю сокрушенно. Даже глазки опускаю. А мысленно – как таракана – тапком, тапком его!  — а убираюсь, — хлюп, хлюп носом…  — Так убираюсь, что сосульки повсюду, снеговики немытые, на пороге сугробы, и драгоценные подданные… они… — интригующим шепотом.

— Да-да? – Показал, какие у него красивые, белые  и острые зубы деймар.

Мол, продолжай, продолжай, ты меня забавляешь.

— Им больше всего достается, — даже рот прикрыла рукой и глаза вытаращила, — тир, думаю, в цене мы в любом случае не сойдемся, — говорю уже совсем другим тоном. Сухим и строгим.

И также молча выворачиваюсь из-под чужой руки, стремясь не показать, как сильно колотится в этот миг сердце. Главное – не попасть в ловушку. Не дать ему той реакции, которую он ждет, но и не переиграть.

— Сколько хочешь? Сундук  золота и драгоценных камней? Все наряды с меня,— смотрят на меня пристально.

По шее ползет холодок. Вдруг закрадывается страшное предположение. Эльф… безумный. Совершенно отмороженный на всю голову! Нельзя иметь с таким дело!