Книга Служанка ректора Академии военных драконов, страница 35 – Юлия Удалова

И тогда слуги меня обреют.

Не в эту ночь, так в следующую. Или через следующую.

Мразотный Толь ни перед чем не остановится, чтобы отомстить за то, что я отвергла его ухаживания на глазах у всех.

– Из двух зол – меньшее… – прошептала и быстрым шагом поднялась на следующий этаж.

И, на миг замерев около личных покоев ректора, громко постучала.

Дверь открылась буквально в ту же секунду.

Или мне так показалось?

На пороге стоял Лейтон Уинфорд в черных форменных брюках и темной рубашке.

Расстегнутой рубашке.

Я видела, кажется, каждый рельеф, каждый кубик его идеального прокаченного пресса.

Я ведь была значительно ниже его, поэтому этот пресс замаячил перед самым моим носом.

С левой стороны на мускулистой груди Лейтона виднелись какие-то черные узоры татуировки. Небольшая часть узоров – остальное было закрыто полой рубашки.

Очевидно, Его Ректорское Величество начал приготовления, чтобы отойти ко сну, а я помешала.

Разумеется, ведь к его услугам собственная ванная, и наверняка не менее великолепная, чем в рабочем покое.

А не помывальная, как у меня. Причем я ей даже воспользоваться не могу, потому что она мужская!

Льдистые глаза ректора сверкнули.

Едва заметный блик на холодной воде.

Или мне показалось, и это был лишь отблеск зачарованных свечей, которые тускло светили с хрустальных люстр коридора?

– Я готова, – не дала ему и слова сказать я. – Готова почистить вашу обувь прямо сейчас. И даже не одну пару, а всю, которая у вас есть. Если вы разрешите мне после этого вернуться в женское крыло второго кластера и жить там.

Лейтон смерил меня каким-то странным взглядом и вдруг…

Посторонился.

И я вошла. Внутри все дрожало оттревоги.

Вот где царила настоящая роскошь! При этом было сразу ясно, что это именно личные покои, а не кабинет, засчет некой интимности, приглушенности и особенной атмосферы, все в которой говорило, буквально кричало о принадлежности хозяину этих хором.

Лейтон сам плеснул себе прозрачной жидкости из графина на столике и уселся в массивное кожаное кресло.

– Говорят, наглость – второе счастье. Как ты думаешь, Тесса Кук? – поинтересовался он, взбалтывая лед в бокале.

И смотрел, смотрел на меня.

А я старалась не смотреть на его пресс, который открылся во всей красе. Потому что запахнуть рубашку Уинфорд даже не подумал. Наоборот, развалился так вальяжно, что кубики обозначились еще четче, еще выпуклей.

Внутри поднялся дурацкий восторг, прямо-таки благоговение, которое принадлежало не мне.

Обожание, которое Тесса испытывала к Лейтону, как будто въелось в саму кровь и плоть, в бешено застучавшее сердце этого тела.

Но теперь это было мое тело!

И я должна была унять этот стук.

Мой блуждающий взгляд упал на закуски, которые стояли на столике рядом с графином. Несколько сортов сочного мяса со специями, рядом – золотистые сыры на круглой деревянной доске. А к ним – изящная хрустальная медовница с золотистым медом и россыпь орехов. Кисти великолепного крупного перламутро-розового и ярко-зеленого винограда, свешивающиеся из хрустальной вазы.

Голодный желудок истошно взвыл, забившись в истерике, и я с трудом отвела взгляд от еды. Что, разумеется, не укрылось от внимательного взгляда ректора.

Но надо было быть совсем наивной дурочкой, чтобы понадеяться, что он предложит еду.

Я таковой не была, поэтому постаралась забыть о великолепных яствах.