Книга Дар огненной саламандры, страница 118 – Ти Шарэль

В отличие от собранного магистра, князь лучился довольством, предвкушая лёгкую победу.

Соперники разминались, обмениваясь ударами. Оба не использовали снаряды, только созданное огнем оружие, так что бой выходил зрелищным и... бесполезным. Но, как я и рассчитывал, Бродерику хотелось показать свое превосходство даже без обращения, поэтому он не торопился.

Поддавшись непонятному импульсу, я подошёл ближе к трибунам, но взгляда от сражающихся не оторвал, пытаясь найти уязвимые точки князя. Я не раз видел его в бою во время Вечной Войны, но с тех прошло слишком много времени, и все могло кардинально поменяться.

Я решил не использовать накопитель. Пламя и так рвалось наружу при малейшем сомнении, что у меня может не получиться, и варров князь безнаказанно доберется до моей ящерки. Я перестал сбрасывать его излишки, гасил, удерживал и копил. Сейчас во мне было столько огня, что, казалось, он выпарил, выжег и заменил всю жидкость в организме. В горле саднило, в желудке пекло.

Типичные симптомы переизбытка магии. Накопители для того и нужны, чтобы молодые маги не гибли от своего же огня до того момента, когда смогут его контролировать. Если этого не сделать, то накопленная энергия выплеснется наружу, уничтожив своего владельца и все живое в радиусе нескольких метров вокруг. Страшная, болезненная и медленная смерть, потому что убивает она не сразу, а потушить такой магический огонь невозможно.

Никому и в голову не приходило, что на такое можно пойти сознательно. Никому, вплоть до вита Стенфорда, имевшего к королю Кастору огромный личный счёт. И король полностью по нему расплатился. Во время сражения, пробившись к королю Кастору, маг использовал свой собственный накопитель, забрав оттуда ожидаемо неконтролируемую магию. Я видел воспоминания очевидцев, не только информацию из библа. Кастор начал обращаться, как только заметил живой факел, но не успел.

Тогда пострадало слишком многолюдей, магический огонь распространялся по ним, как по сухой траве, не разделяя ни своих, ни чужих. Именно поэтому, такой случай стал единственным в истории. Он лишь показал, какова цена убийства дракона.

У меня другая ситуация. Мы будем один на один, на защищённом поле. Никаких посторонних жертв не будет.

В этот момент Бродерик решил, что с него достаточно, и начал обращаться. Трибуны взревели — зрелище смены ипостаси в наше время достаточно редкое, чтобы привлечь полное внимание зрителей.

Дракон Бродерика — темно-зеленый, бронированный и шипастый — возвышался над магистром непобедимой крепостью. Игры кончились.

Краем глаза я заметил движение справа от себя и мельком глянул в ту сторону. Захотелось протереть глаза — одетая лишь в тренировочные брюки и тунику, ко мне мчалась Астерия. На целую секунду меня парализовал ужас, а потом я рванул ей навстречу.

Она врезалась в меня маленьким боевым снарядом, до последнего не снижая скорости. Я развернул ее боком, чтобы контролировать сражение, и заорал:

— Что ты творишь?!

В ответ девушка ухватилась за меня, отчаянно цепляясь и... поцеловала. Я замер в неверии. Мой контроль летел к Варру, и пламя наполнявшее меня по самое горло, немедленно рвануло наружу. Захотелось стонать от отчаяния. Что же ты творишь, любимая? Зачем лишаешь меня последней возможности защитить тебя?