Книга Мой лорд - монстр, страница 50 – Ти Шарэль

Наконец все стихло. Осталось только низкое утробное рычание да редкие всхлипы. Спустя несколько мгновений осознала, что всхлипываю я сама.

— Не открывай глаза, Лучик, — тихо и очень печально сказал Клэйтон, но я распахнула глаза прежде, чем смысл слов дошел до меня. Слишком обрадовалась, услышав родной голос.

Увиденное навсегда впечаталось в мою память. Почему-то особенно бросилась в глаза капля крови, повисшая на тонком стебле пожухлой травы. Словно рубиновая ягода, толстая, глянцевая. Сознание отмечало мертвые изорванные тела, густой тошнотворный запах, глухое рычание зверя, а глаза не отрывались от яркой красной капли в шаге от Клэйтона. Потом она оборвалась, а я упала на колени.

Последним ощущением перед темнотой, спасающей сознание от шока, был полный горечи рот.

Отрывок из мыслесообщения:

Мариленна: Так что, хорошо, что ты не поехала, дорогая.

Саманта: (обеспокоенно) Но почему Лери не отвечает?

Мариленна: О, разве ты не знаешь? Все произошло у нее на глазах! Бедная девочка! До сих пор не может прийти в себя!

Саманта: Мне очень нужно увидеть сестру, мама! Мне кажется, что она в опасности.

Мариленна: (раздраженно) Не говори глупости, Сэмми. Муж за ней присмотрит.

Саманта: И все же я постараюсь уговорить Зака и папу.

Очнулась я в золотой спальне герцогини. В груде белых пухлых подушек и одеял.

— Миледи? — ко мне сразу шагнула Агата, протягивая кружку, замотанную в несколько слоев толстой ткани. — Лекарь сказал выпить, как придёте в себя.

Благодарно улыбнулась и начала медленно пить горячий пряный отвар, пытаясь осознать масштаб случившихся в моей жизни изменений. Агата назвала меня миледи, значит, видит перед собой именно Валери, а не Марию. Зелье перестало действовать? Или изменениям поспособствовал Клэйтон?

При мысли о мужчине память услужливо подбросила картинку, которая немедленно вызвала тошноту.

— Больше не могу, — быстро сказала я, отдавая кружку Агате.

— Как вы себя чувствуете, ваша светлость?

— Душно, — честно сообщила ей. Все это несметное количество подушек, пуфиков, думок, одеял и покрывал просто не могло быть комфортным! По крайней мере я чувствовала себя бусиной, брошенной в корзину с бельем.

— Душно? — озадаченно уставилась на меня горничная.

Но я не стала объяснять. Желание чем-то немедленно себя занять, лишь бы ни о чем не думать, вытолкнуло меня из кровати. Агата ахнула. Но я уже схватила первую охапку подушек и унесла их на диван, потом вернулась за второй. И горничная, наконец, ко мне подключилась.

— Перину тоже снимаем? — недоверчиво спросила она, глядя как я решительно потянула пушистое облако с кровати.

— Снимаем! — вынесла я окончательный приговор, дотащила перину до кресла и огляделась. Выбрала одну плотную подушку и бросила ее в изголовье, потом на кровать легло лёгкое одеяло, а я удовлетворенно выдохнула.

— Но миледи… — Агата с ужасом уставилась на подушку с одеялом, которые, надо признаться, очень сиротливо смотрелись на громадной кровати. Но дело было не в них, а в кровати.

Я изобразила непробиваемую уверенность в том, что делаю, и нырнула под одеяло, с удовольствием ощутив спиной в меру жесткий матрас. Однако, жажда деятельности стихла, и теперь мне придется столкнуться с действительностью.

— Где мой муж, Агата? — осторожно спросила девушку.