Книга Соблазнение в академии, страница 46 – Ти Шарэль

При мысли об этом стало так тоскливо, словно сердце сжали ледяными тисками. Не так я себе представляла своё будущее, не о том мечтала.

Оставалась лишь надежда, что граф Вольский согласится работать над артефактом вместе и при этом откажется от притязаний на меня. Но расспросить Черняхова никак не удавалось. Я надеялась сделать это сегодня — нам предстояло возвращаться в одной самоходке.

— Выпоговорили с графом Вольским, Михаил Юрьевич? — спросила я, проигнорировав тот факт, что помимо меня и графа в экипаже находилось ещё четверо дружинников и двое секретарей.

Граф нахмурился, обвёл глазами присутствующих, которые усиленно и поспешно сделали вид, что заняты своими делами, и неохотно сказал:

— Мне удалось это только сегодня утром. До заседания.

И замолчал. Я выдохнула сквозь стиснутые зубы, понимая, что таким образом Черняхов "наказывает" меня за несдержанность.

— И какое решение он принял? — постаралась задать вопрос, собрав все имеющиеся запасы спокойствия.

— На удивление Вольский согласился.

— Правда? — день словно обрел краски, я даже на миг зажмурилась от не по-осеннему яркого солнца.

— С одним условием, — с видимым удовольствием добавил Черняхов. — Если наступит зима, и государев артефактор решит, что не успевает закончить с работой до конца Лютого, он будет вправе потребовать немедленного обряда.

— Справедливо, — пробормотала я.

— И я еще не обсуждал это с государем, — добавил Черняхов. — Он слишком верит в Вольского. Как по мне, то брак ради союзной поддержки надежнее и проще.

Я не ответила и молчала до самого дворца, думая о том, что день, когда мне придётся покинуть родное государство, станет самым чёрным в жизни. А ещё о том, что разговор с Тео откладывается на неопределённый срок — вчера пришло сообщение, что старший год вновь отправляют на сборы.

"Все готовятся к войне".

Черняхов и в этот раз проводил меня до комнат и ушёл, лишь лично убедившись в их безопасности.

"Что бы он сказал, если бы узнал, что я выезжаю в Белозерск без охраны, лишь с друзьями?"

Надеюсь никогда этого не услышать.

Мое настроение улучшилось лишь вечером, когда я увидела своих троюродных братьев. Павка подбежал ко мне, не успела я войти во внутреннюю столовую, крепко обнял и подставил румяные щечки под поцелуи. Потом торопливо отступил, словно устыдившись своего порыва. А я подавила желание притянуть мальчика обратно. Сердце сдавила нежность и жалость. И надежда, что государыня хоть в какой-то мере заменила мальчикам мать.

Дмитрий поздоровался как взрослый — коротким поклоном. Я тоже подхватила юбки и, широко улыбаясь брату, изобразила положенное приветствие. Потом не удержалась и быстро поцеловала его в еще совсем по-детскигладкую щеку.

— Отличный выбор книги, — Митя спрятал улыбку в уголках губ и предложил мне руку, чтобы проводить к столу. — Спасибо.

— Как ты вырос! — искренне изумилась я, понимая, что Дмитрий не только догнал, но, кажется, уже и перегнал меня.

— Я тоже вырос, Лисса, — насупился Павка. — Посмотри.

Он ухватил меня за свободную руку и положил на свою макушку. Я потрепала коротко стриженные, но все равно немного вьющиеся волосы.

— Действительно вырос. Очень!

— Проходите к столу, дети, — позвала государыня.

— Успеете ещё поговорить, — добавил государь.

Теперь положенный поклон мы исполнили втроём. Не официальный, но достаточно низкий.