Книга Соблазнение в академии, страница 53 – Ти Шарэль

"Где эти бесовы сыскные?"

Словно услышав мое возмущение, на улице раздались мужские голоса, и через минуту дверь распахнулась, пропуская нескольких мужчин. В маленькой гостиной сразу стало невероятно тесно.

— Не наступите на раненых! — рявкнула я, не поднимаясь.

— Выше сиятельство, — наконец сориентировался один из сыскных — усатый пожилой мужчина, — нам доложили, что здесь похититель…

— Он, — я ткнула пальцем в Большакова. Марийка взвыла так, словно я ткнула не пальцем, а ножом. И не в Петра, а в неё. Упала на раненого, прикрывая его собой. Я отвернулась, когда двое мужчин буквально отодрали ее от Большакова и усадили в маленькое кресло в углу. Петра, который так и не пришел в сознание, выволокли из дома.

— Осторожнее, — поморщилась я, видя, что с мужчиной не церемонятся. — Его вину еще придётся доказывать, а пока он только подозреваемый.

— Да, ваше сиятельство, — откликнулся все тот же усатый и рявкнул на сыскных, что тащили Большакова:

— Нежнее, парни!

Потом снова развернулся ко мне и указал на бесчувственное тело Яна, рядом с которым я сидела.

— Что прикажете делать с ним?

— Это мой сопровождающий, — подумав, сказала я. — Его нужно в лечебницу.

— Доставим!

Яна несли куда бережнее, чем Большакова, но все равно как-то неловко. Я прикусила изнутри щеку, когда одного из несущих Яна сыскных занесло и он едва не уронил Градского.

— Что с девушкой, вашей сиятельство?

— Марийка? — тихо позвала я. Сестра больше не всхлипывала. Она сжалась в комок и дрожала.

— Я с тобой не поеду, — глухо произнесла она.

— Ты останешься здесь, — решила я. — Я вызову Аглаю, она тебя заберёт.

Потом обратилась к усатому:

— Мне нужна охрана для сестры. Женщины.

— Будет! —мужчина достал свою доску и начал быстро писать.

Я наконец встала. Осторожно, медленно, ухватившись за торец двери. Ноги казались тряпичными и грозили подогнуться в любой момент под непредсказуемым углом.

— Распорядитесь, чтобы счет за аренду домика и питание для моей сестры и охранниц отправили казначею Уваровых, — сказала я осторожно заглянувшему в комнату слуге.

— Надолго, ваше сиятельство?

— Пока на неделю. И загоните во двор самоходку сударя Градского.

— Ваше сиятельство, мы не виноваты, мы… — слуга попытался схватить меня за пальцы. То ли сжать, то ли поцеловать, но я испугалась, что потеряю равновесие и вцепилась обеими руками в торец.

— Я верю, что мою сестру не тащили мимо вас связанной, — произнесла, борясь с головокружением. — Она пришла добровольно. Вашему заведению ничего не угрожает.

— Питание и проживание за наш счет, ваше сиятельство, — тут же просиял слуга и исчез.

— Охрану пришлют через пару часов, — усатый сделал ко мне несколько шагов. — Пока могу оставить своих парней. Вам бы тоже в лечебницу.

— Оставьте охрану, пожалуйста, — попросила я. — А меня довезите в академию. А то скоро тоже объявят в розыск.

До академии меня довезли полуживой. Не знаю, что так отразилось на моем самочувствии — переживания или отсутствие сна, но ощущала я себя глубоко больной. Тряслась в служебном экипаже и грезила о своей кровати. Но поспать мне не дали.

В первую очередь пришлось идти к великому наставнику и выслушать не самые приятные слова об ответственности и благоразумии. И, даже если бы я была в силах, с этим человеком спорить не стала. Великий наставник, а никто не называл графа Юсупова иначе, был невысоким, лысым старичком с тихим проникновенным голосом и ясными синими глазами. Однако по академии о нем ходили такие слухи, что даже если правдой была только четверть россказней, с ним никто связываться не желал.