Книга Ловушка для видящей, страница 39 – Ти Шарэль

Молодой, но старше меня. Сколько ему? Двадцать шесть? Двадцать восемь? Вряд ли больше. Волосы чуть взъерошенные и вьющиеся, хоть и выбриты на затылке и висках. Глаза темные, почти черные. Красивый, но словно состоящий из острых углов — четко очерченные скулы и рот, прямой нос, сдвинутые брови. Лицо, не привыкшее к улыбкам.

Он уверен, что я должна помнить его, и единственный вариант — это мое похищение.

— Ты был одним из тех детей на базе, когда я жила среди охотников, — медленно и утвердительно проговорила я.

— Вспомнила? — Мит бросил на меня изучающий взгляд.

— Вспоминаю, — кивнула я, отчаянно копаясь в отрывочных то ли воспоминаниях, то ли видениях. От напряжения заломило в висках, а потом перед глазами поплыли знакомыекруги.

— Я сейчас отключусь, не пугайся, — сдержанно сообщила я и провалилась в новое видение.

— Пойдем, мелкая. Давай, бегом! Хочешь увидеть маму?

— Хочу!

— Ну так шевелись!

— Я устала, Дина, — привычно ною я. — Ножки болят.

— Немного осталось.

Мы где-то в городе. На улице светло, но только так, как бывает ранним утром, а это значит, что до разрешённого времени не меньше полутора-двух часов. Я цепляюсь за Динину руку, позволяя буквально тащить себя.

Пустые дороги, закрытые окна высоких домов и гулкие шаги двух детей в тишине.

— Дина, — готовлюсь заплакать, — я больше не могу!

— Не могу же я оставить тебя здесь? — сердится Дина.

Тут на глаза мне попадается знакомое здание и я радостно кричу:

— Сюда! Я здесь учусь!

— Хорошо, мелкая, пойдем, — говорит Дина и даже четырехлетняя я может уловить в голосе усталость и грусть.

— А ты уйдешь? — внезапно доходит до меня.

— Конечно.

— Нет, не уходи!

— Мой дом не здесь, Свята, — очень по-взрослому говорит Дина, снова беря меня за руку.

И вот я стою под воротами ведомственного центра, а Дина уходит. Делает несколько шагов спиной назад, останавливается и усмехается:

— Не плачь, мелкая. Я буду за тобой присматривать. Только помни о моей просьбе. Никому нельзя рассказать, где ты была. Если расскажешь, мне будет очень плохо. Обещаешь молчать?

Я киваю и все равно плачу. Так сильно, что удаляющаяся фигурка размывается до неузнаваемости.

— Дина сказал, никому не говолить. Ничего не помню, ничего не помню, — бормочу я, нажимая кнопку звонка на воротах.

— Эй, Свята! Что с тобой?

Открыла глаза и уставилась на охотника с таким ошеломлением, что он напрягся ещё больше.

— Не молчи! Что случилось? Тебе плохо?

— Я вспомнила, — сказала я, и слезы против воли заполнили глаза. — Это был ты. Дина.

— Ты всегда коверкала мое имя, — проворчал он.

— Ты вывел меня с базы? Как? Ты же сам был мальчишкой! Сколько тебе было? Восемь-девять лет?

— Вроде десять. Я угнал отцовский вездеход, — Дмитрий откинулся на свое сиденье, а я только заметила, что машина стоит у обочины.

— Я помню мы шли пешком, — прошептала я.

— Кончился бензин, — Дмитрий вдруг улыбнулся, прикрыв глаза, и улыбка так осветила его лицо, что я наконец узнала, действительно увидела в нем своего самогодорогого друга. Ради которого сама заблокировала все воспоминания о базе.

— Я никому не рассказала, — тихо призналась.

— Не важно. Базу все равно перенесли.

— Тебе сильно попало?

— Не убили, как видишь.

— Но зачем?

— Ты все время плакала, — охотник вдруг нахмурился, снова замыкаясь. — И мне это надоело.