Книга Проект "Женить Дракона". Дедлайн: вчера!, страница 41 – Екатерина Незабудкина

— Это помогает, — честно призналась я. — Если упаковать трагедию в удобную ментальную коробку с аккуратной этикеткой «инженерный просчёт», она занимает гораздоменьше места на полках сознания. Это больше не монстр под кроватью, а «объект № 7, класс “ночные шорохи”, уровень угрозы — низкий».

Он тихо рассмеялся, и этот смех был теплее солнечного света.

— И какой же номер объекта у меня?

Я замерла. Опасная территория. Незапланированный запрос данных.

— Вы… вне классификации, — осторожно ответила я. — Уникальный экземпляр. Требует индивидуального подхода.

— Индивидуального подхода, — задумчиво повторил он, снова глядя на детей. — Возможно, вы правы. Возможно, я сто лет использовал не тот подход.

Солнце стояло уже высоко. Уставшие, но довольные, с охапками цветов, дети начали потихоньку тянуться обратно к лесу. Операция близилась к успешному завершению без единого страхового случая.

Одна из девочек, та самая, что упала, остановилась у самых ворот. Обернулась и посмотрела прямо на темную громаду башни. Она не могла нас видеть в тени террасы. Она помахала крошечной ручкой, а потом наклонилась и положила на землю один цветок — тот самый алый, который сорвала после падения. И убежала вслед за остальными.

Это был дар. Благодарность. Незапланированный бонус.

Я посмотрела на Каэлана. Он не отрываясь смотрел на этот маленький красный цветок, одиноко лежащий у подножия его вековых ворот. Его лицо было непроницаемым, но я видела, как в глубине его глаз что-то дрогнуло. Что-то, что он держал под замком целое столетие, дало трещину.

— Кажется, — прошептала я, чтобы не спугнуть момент, — у нас первый положительный отзыв от целевой аудитории.

Он не ответил. Просто стоял и смотрел на цветок. И я поняла, что этот крошечный, хрупкий жест сделал для «гуманизации его образа» больше, чем все мои многостраничные планы и стратегии. Он пробил брешь в его броне. Маленькую, почти незаметную, но настоящую.

И в этот момент я с ужасом осознала, что мой проект меняется. Он стремительно выходил за рамки утвержденного технического задания. Было зафиксировано несанкционированное вовлечение эмоциональных ресурсов исполнителя. И это был самый большой риск из всех. А в моей безупречной базе данных для него даже не было подходящего кода.

Маленький красный цветок пролежал у ворот ровно сутки. Никто его не трогал. Он был как немая квитанция об оказанной услуге, как первый, робкий лайк под постом, который ты боялся публиковать целую вечность. Он был артефактом, доказательством контакта. Когда багровое солнце коснулось горизонта, я увидела, как тенью скользнул вниз Каэлан. Он не шёл, он именно скользнул, будто не касаясь земли. Остановился, мгновение смотрел на цветок, а затем осторожно, двумя пальцами, поднял его. В его большой руке крошечный красный огонек выглядел до абсурдного хрупким. Этого манёвра не было ни в одном моём плане, но я мысленно поставила жирную галочку в своем отчёте: «Эмоциональная вовлеченность клиента: зафиксирован органический рост на 15 %».

Успех операции «Цветы жизни» окрылял. Ежедневные сводки от Физза подтверждали: тональность слухов в деревне сместилась из категории «ужас-ужас» в категорию «странно, но интересно». Страх, конечно, никуда не делся, он был базовой прошивкой местного населения. Но к нему примешалось озадаченное недоумение. Монстр, который чинит мосты и не ест детей, — это когнитивный диссонанс. А когнитивный диссонанс, как известно, — самая плодородная почва для ребрендинга.