Книга Проект "Женить Дракона". Дедлайн: вчера!, страница 61 – Екатерина Незабудкина

— Я решаю головоломки, Лера, — сказал он тихо, и эта фраза стала для меня откровением. — Древний трактат, разрушенный артефакт, жалоба на краденую курицу — это всё данные. Системы. Паттерны. А эти люди, их жизни, их проблемы — это самая сложная и интересная головоломка из всех.

Он отвернулся и пошёл по улице в сторону таверны, оставив меня наедине с этим открытием. В этот момент я поняла. Я так долго искала «единую теорию личности» Каэлана, и вот она. Для него не было разницы между высоким и низким, магией и бытом. Все было лишь информацией, ожидающей обработки и систематизации. И то, что я считала сарказмом и высокомерием, было лишь нетерпением гениального процессора, столкнувшегося с неэффективностью и иррациональностью мира.

Я смотрела ему вслед, и моё сердце наполнялось странной, пьянящей смесью профессионального восторга и… чего-то еще. Чего-то, чему я всё ещё боялась дать имя.

Мой первоначальный проект «Точечное взаимодействие с целью гуманизации объекта» был мёртв. KPI были бессмысленны. Я приехала сюда, чтобы изменить его, а вместо этого он, сам того не зная, менял меня. И я осознала, что настоящий проект здесь — не его. А мой. Личный проект по переоценке всего, что я зналао нём и о себе. И этот новый проект был самым рискованным в моей карьере, потому что у него не было ни бюджета, ни сроков, ни четкой конечной цели. А провал в нём был равносилен не увольнению, а чему-то гораздо, гораздо худшему.

Обедать мы отправились в «Хромой гоблин». Душное, гудящее нутро таверны пахнуло на нас смесью жареного лука, пролитого эля, влажной шерсти и опилок. Это был растревоженный улей из мозолистых рук, обветренных лиц и громких голосов. Работники с полей, лесорубы с мокрыми от пота бородами, торговцы, обсуждавшие цены на зерно, — все они собрались здесь, чтобы смыть дневную усталость дешёвым элем. И, разумеется, обсудить главную новость. Нас.

Когда мы шагнули за порог, звук словно всосало в невидимую воронку. Гул резко оборвался. Десятки любопытных, настороженных глаз впились в меня и моего «учителя». На мгновение я почувствовала себя не просто экспонатом в музее, а редким хищником, которого привезли в клетке на ярмарку. Я — знакомая всем племянница трактирщика, девочка из большого города. Но кто этот угрюмый, сутулый мужчина с залысиной и глазами старого пса, что стоит рядом со мной?

— Это господин Кальдер, — намеренно громко, на всю таверну, объявил староста Гереон, входя следом за нами и хлопая Каэлана по плечу. — Помогает мне с бумагами. Умнейший человек!

Заявление подействовало как успокоительное. Уважение к старосте автоматически спроецировалось на его помощника. Гул вернулся, но его тональность изменилась. Вместо открытого гула он превратился в сдержанное жужжание перешептываний. Мы заняли свободный столик в самом тёмном углу.

— Фаза “интеграции в социум” проходит успешно, — доложила я Каэлану тихим, почти бесцветным голосом, будто зачитывала сводку. — Объект “Кальдер” вызывает повышенный интерес, но уровень прямой агрессии минимален.

— Они обсуждают мою залысину, — так же тихо, не отрывая взгляда от грубой деревянной дощечки, служившей меню, ответил он. — Я слышу, как кузнец Йорген за соседним столом спорит с мельником, отчего она появилась: от непосильного умственного труда или от дурной наследственности.