Книга Борьба с предрассудками, страница 40 – Вилли Энн Грей

— Бель, мне страшно. Очень страшно. Почему мне страшно? — еле слышно проговорила Софи. Её губы почти не шевелились, а голос дрожал.

— Это странно… Мне тоже. Как в тумане всё, идти тяжело, — ответила я, чувствуя, что каждая секунда движения даётся через усилие.

— Нам… что-то подсыпали. Наверное… — догадалась Соня, с трудом шепча слова. — Но что именно?

— Как чувствовала, что не стоит нам тащиться на эту тупую вечеринку, — пробормотала я, пытаясь удержаться на ногах. Оперлась спиной о стену, пытаясь собраться с мыслями. С каждым мгновением становилось всё хуже. Закрыла глаза, чтобы унять головокружение, но когда снова открыла, в коридоре мы уже были не одни.

Четверо. Аристократы. Алексей и трое его приятелей. Улыбки на их лицах не предвещали ничего хорошего. Алексей подошёл ко мне вплотную, обвил талию своей рукой, другой скользнул под подол моего платья, поглаживая бедро.

— Что в тебе такого особенного, де Элло? — прошептал он мне на ухо. Его голос был мягким, почти ласковым, но от него меня передёрнуло. — Ты сводишь меня с ума. Хочу тебя. Эта твоя игра в недотрогу только разжигает аппетит…

— Отстань… Я… буду жаловаться, — слова давались с трудом. Хотела сказать «драться», но сейчас даже говорить было сложно, не то чтосопротивляться. — Не хочу…

— Ха-ха-ха, зато я хочу. А у меня сегодня день рождения. Это будет прекрасный подарок, — рассмеялся Алексей, ещё сильнее сжимая талию и опуская руку ниже.

Паника захлестнула меня с головой. Образы прошлого всплыли в сознании с невыносимой ясностью. Заброшенный дом. Сэм. Роберт. Унижение. Боль. Тотальное бессилие. «Нет, не снова. Не опять. Второго раза не будет». Эта мысль пробудила что-то глубоко внутри.

Словно через пелену услышала смех, крики, почувствовала прикосновения. Потом всё стало красным. Я била и кусала, царапалась, вырывалась, не различая лиц и не думая, кто передо мной. Один упал с криком, второй отшатнулся, держась за руку. Пронзительный хруст кости. Чей-то нос хлынул кровью. Страх сменился яростью, а ярость — холодной решимостью. Никто, никто больше не причинит мне боли.

В какой-то момент до меня донёсся знакомый голос. Рен. Его низкий, спокойный тон прорезал туман в моей голове. Я замерла. Руки дрожали, дыхание сбилось, но я смогла остановиться. Рен подхватил меня в свои крепкие, родные объятия. Я почувствовала, как он прижимает меня к себе, гладит по волосам, шепчет что-то успокаивающее.

И в тот же миг всё внутри отпустило. Сил больше не осталось, только чувство безопасности в его руках. Я закрыла глаза и провалилась в темноту.

Ох уж эти студенты и их «тайные вечеринки». Как будто бы нам, профессорам, больше нечем заняться по вечерам, кроме как бдеть за порядком на таких вот праздниках. Но да ладно, все мы знаем, что это часть студенческой жизни, и если их запретить, то остроумные ученики обязательно найдут способ обойти запрет и закатить праздник уже без надзора персонала академии. А тогда это уж точно плохо закончится.

В этот вечер была не моя очередь, но, узнав, что Анабель планирует туда пойти, я поменялся с коллегой. Так мне было спокойнее. Естественно, следили мы тоже тайно, не попадаясь никому на глаза: осматривали коридоры, бдели всю ночь на всякий случай, получали отчёты от старост. Сегодня всё было как обычно, но я всё равно был излишне нервным. Было странное предчувствие беды, которое я списывал на беспокойство о возлюбленной. Видимо, не зря. Когда мне сообщили о драке в коридоре, я почему-то даже не сомневался, кто будет главным действующим лицом.