Книга Борьба с предрассудками, страница 50 – Вилли Энн Грей

Герцог говорил сдержанно и ровно, но в его голосе слышалась угроза. Он оставался спокойным, в отличие от младшего принца, который выглядел так, словно собирался немедленно ударить Алексея.

— Где баночка со снадобьем? Нам надо её проверить, чтобы понимать мотивы продавца, — спросил герцог.

— Она… она… она пропала, — пробормотал виконт. Его лицо побелело до такой степени, что казалось, он вот-вот упадёт в обморок.

— Мда… Понятно, что ничего не понятно, — подвёл итог Кандинский. — Кто-то профессионально замёл следы. И это очень напрягает. Но мотивы продавца мы не узнаем, пока не найдёмего самого.

— Что ж, тут ловить больше нечего, — герцог взглянул на принца. — Парня мы допросили. Его диагноз: идиот. К счастью или сожалению, за такое не сажают. Хватит с него отчисления из академии. Идиотам здесь делать нечего.

Кандинский говорил твёрдо, но без злобы. Его внешность, отточенная строгая речь и спокойная манера поведения создавали образ человека, к мнению которого невозможно не прислушаться.

Я наблюдал за ним и невольно думал: «Анабель, хоть и не родная, но его воспитание в ней явно чувствуется». Герцог произвёл на меня сильное впечатление. «Из него вышел бы неплохой тесть», — неожиданно мелькнула мысль.

«Какой ещё тесть⁈» — тут же осадил я сам себя. Но, если уж быть честным с собой… Анабель была бы неплохой парой для меня.

Она мне нравится. Она вызывает уважение. А её социальный статус идеально мне подходит. Приёмная дочь герцога, без титула. Для меня это просто идеальная партия. Реальность такова, что, как бы я ни старался, дамы с высоким титулом даже не посмотрят в мою сторону. А если и посмотрят, их отцы не дадут согласия на брак.

Конечно, я мог бы смириться с женой из более низкого сословия, если бы полюбил её и она оказалась достойной личностью. Но от бонуса в виде тестя-герцога, его связей и влияния я бы точно не отказался. Просто идеальный вариант.

К сожалению, наверняка я буду не единственным с таким мнением.

Мы с Софией отправились в нашу комнату. Эмиль пошёл с нами, помогая подруге дойти. Она всё ещё была очень слаба. Мне всё это заседание тоже далось нелегко, но я чувствовала облегчение от того, что нам всё же удалось доказать невиновность и остаться в академии. Это придало мне сил. Хотя, если быть откровенной, нам с Соней лучше было бы вернуться в лекарское крыло. Но желания на это не было совсем. Если Вит сказал идти в комнату, значит так и надо.

Едва дверь за нами закрылась, на меня уставились две пары любопытных глаз. У Софии даже слабость как будто прошла — любопытство пересилило.

— Твой опекун герцог Кандинский? И ты молчала⁈ — первым задал вопрос Эмиль.

— Эми, ты мог бы поставить на дверь глушилку? На всякий случай, пожалуйста. Ты ведь умеешь? — ответила я, падая на кровать, которая показалась мне как никогда мягкой и уютной.

— Да, конечно, — отозвался парень. Он нарисовал в воздухе что-то вроде руны, сделал несколько пасов руками, и светящаяся руна легла на дверь. Это колдовство мне было не знакомо. Рен обычно не пользовался рунами, а Вит вообще редко использовал магию. Во мне разыгралось любопытство.

— А что это ты только что сделал? Зачем руна?

— Для того, чтобы заклинание было не одноразовым. Руны по принципу похожи на артефакты: наполняешь их магией, и они служат какое-то время. Очень удобная штука. Когда я уйду, заглушка останется примерно на месяц. Срок действия зависит от влитой силы и резерва заклинателя. Для меня, как для создателя, руна всегда будет видна, а для остальных — нет. Если кто-то магически аннулирует её, я узнаю. Я дал вам с Соней возможность видеть её тоже, так что вы сможете спокойно разговаривать, не боясь быть подслушанными, — пояснил Эмиль. Его знания в магии всегда поражали.