Книга Борьба с предрассудками, страница 66 – Вилли Энн Грей

Я вырвала руку из её слабого захвата, выпрямила спину и сделала максимально равнодушное лицо. Точно такое же, как у Рена в моменты, когда он скрывал свои истинные эмоции.

Мои ноги будто сами привели меня в столовую. Уже у входа я почувствовала, как в животе всё скручивается в тугой узел, но заставила себя сделать шаг вперёд. Внутри собралось множество студентов. Они стояли толпой, переговариваясь и смеясь. Но как только я вошла, всё стихло. Студенты расступились, освобождая путь к центру зала.

Я шла, пытаясь держать голову высоко, хотя сердце колотилось так, что казалось, его удары слышны всем.

— Классная жопа, — выкрикнул кто-то.

— Классные сиськи, — подхватил другой.

От стыда и гнева у меня загорелись щёки, но я не позволила себе ни замедлить шаг, ни повернуть голову. Эти слова падали, как грязь на мою кожу, но я не могла дать им увидеть, как сильно они меня ранят.

В центре зала стояла Марина де Бранж. Её ухмылка была как оскал хищника, готового разорвать свою жертву. Я приготовилась что-то сказать или даже ударить её, но то, что я увидела, заставило меня застыть на месте.

На специальном артефакте кто-то записал видео. Я. Голая. Бегу в тренерскую. А через некоторое время выхожу из неё в кофте профессора Шэффера. Следом за мной выходит сам магистр.

Каждый кадр вонзался в моё сознание, как кинжал. Я слышала гулкие удары собственного сердца. Мне казалось, что весь мир закружился.

— Я же говорила, что де Элло — шлюха! — послышался ехидный голос Марины. — Вот, смотрите, доказательство! Устраивают свои ролевые игры прямо в раздевалке и тренерской. Фу! Она хоть и воспитывалась у герцога, но генетику не обманешь. Дочь безродной девки всегда будет вести себя так же.

Её слова были, как пощёчина. Гулкий смех толпы звучал в ушах оглушающим эхом. Всё тело пронзило волной то ли стыда, то ли гнева.Но тут до меня дошло, как плохо все это выглядит со стороны. Переживания за то, что вся академия увидела меня голой мгновенно ушли на второй план.

Я смогла прошептать только одно слово:

— Рен…

Мой голос был едва слышен, но Софи и Эмиль услышали его. Они молчали, но их лица выражали ужас и беспомощность. Я подняла голову, собрала всю свою волю в кулак и, не говоря ни слова, развернулась.

Смех, крики, пошлые выкрики следовали за мной, как голодные псы, но я не оборачивалась. Всё внутри меня кричало: нужно найти Рена. Нужно объяснить всё ему до того, как он увидит это… или услышит.

Стараясь не сорваться на бег, чтобы не вызвать подозрений, я направилась к его кабинету.

Когда я вошла, время, казалось, остановилось. Рен сидел за столом мрачнее тучи. В его руке был тот самый артефакт.

— Рен… — произнесла я, едва сдерживая дрожь в голосе.

Его взгляд был холодным, как ледяной клинок. Моё сердце сжалось от боли, но я знала: мне нельзя сдаваться. Если я не смогу объяснить ему всё, то потеряю его навсегда.

Я глубоко вдохнула, собрав остатки храбрости. Надо было сделать всё, чтобы он услышал меня.

Когда Анабель ворвалась, я пил уже четвёртый бокал виски. Этого было недостаточно, чтобы я опьянел, но и трезвым назвать меня было сложно. Виски немного заглушал боль в груди, которая появилась после просмотра видео. Его я обнаружил между первой и второй парой на столе в кабинете. У меня как раз было окно. Наверное, если бы не было, то пришлось бы отменить занятие.