Книга Другая история Золушки. Темная в академии Светлых, страница 1 – Анна Платунова

У простых пепелушек и принцев прекрасных,

У скромняги-героя, у злого лжеца

Есть волшебный ресурс, до конца неподвластный

Никому-никому, кроме воли Творца.

Им мечтают владеть, управлять неделимо,

Но минуты бегут, как река в берегах,

Время жизни конечно и невосполнимо

Даже в сказочных самых, волшебных мирах.

Но есть то, что намного сильнее теченья

Быстрокрылых часов и стремительных дней,

В чем герои найдут свой успех и спасенье

От разрухи, забвенья, потерь и смертей.

То, что вечно, незыблемо, что существует

В каждом мире и даже за гранью его,

То, что терпит и верит, прощает, страхует,

То, что есть тайный смысл бытия для всего…

То, что время завяжет упругой петлею,

И заставит бороться с судьбой вновь и вновь,

И пожертвует, если так надо, собою…

Бесконечно чиста и чудесна… Любовь…^[1]

Вот она я. Сижу на полу в луже крови и держу на коленях голову мертвого принца. Высокомерного и наглого мерзавца. Наша взаимная неприязнь ни для кого не была секретом.

Так и скажут: «Эта темная наследника престола и порешила. Смотрите-ка, ножик изящный, женский из-под лопатки торчит! Бедный-бедный мальчик, пострадал от рук ужасных пепельных магов, как и его дед почти век назад».

– Роэн… – Я потрясла его за плечо, отчаянно надеясь, что случившееся – тупейший розыгрыш, очередная неумная выходка высочества. – Эй! Ты совсем мертв?

Роэн смотрел в потолок застывшим взглядом. Совсем мертв. Мертвее некуда.

Проклятье!

Когда я думала, что сегодняшний отвратительный день, который не задался с самого утра, хуже стать уже не может, оказалось, я плохо знаю возможности мироздания. День не просто стал хуже, он завершился настоящей катастрофой.

Кого обвинят в смерти принца? Конечно, единственного на первом курсе пепельного мага.

Хотела бы я оказаться в другом месте! Знала бы – обошла десятой дорогой.

Да что вообще высочество забыл в общаге темных магов? Один! Поздним вечером!

Я направлялась в свою комнату, когда он шатающейся походкой вышел из-за угла. Мне показалось, что Роэн пьян. Когда он всем своим немаленьким весом повис на мне, бормоча: «Эль, Эль…», я влепила ему пощечину.

Хочется верить, что не моя пощечина его добила. Ведь уже через мгновение он рухнул на пол, нехило приложился затылком, и притих.

Наверное, надо было развернуться и бежать. Не осталось бы следов крови на одежде и никаких доказательствмоей причастности к преступлению.

Зачем, спрашивается, я бросилась рядом на колени? Я приподняла его белобрысую глупую голову и лишь тогда заменила, что из-под спины принца вытекает алый ручеек. Подумала, что он, падая, напоролся на острый камень – в заброшенном общежитии от стен отваливались куски и валялись повсюду, но, когда с трудом повернула мускулистое тело набок, увидела, что из спины Роэна торчит кинжал, всаженный по самую рукоять. Тонкую рукоять филигранной работы.

Роэн был ранен. Как выяснилось – смертельно.

Больше рассмотреть я не успела: вздрогнула и отпустила руки.

Пару минут я сидела, уставившись вверх. Мы с Роэном будто надеялись найти на покрытом плесенью и влажными разводами потолке ответ на риторический вопрос «Что за?!..».

Мысленно я орала. Долго. Отчаянно. Употребляя слова, о наличии которых приличная девушка вовсе не должна догадываться.

Потом потихоньку отползла, встала, держась за стену, и, отдышавшись, припустила по коридору.