Книга По ту сторону бесконечности, страница 31 – Джоан Ф. Смит

Должно быть, паника все же отразилась на моем лице, потому что Мейзи подняла руку, останавливая подругу:

– Мы идем к Стелле Роуз. Давайте потусим как-нибудь вместе?

– Конечно, – сказал я. – Тогда увидимся.

Когда они ушли, Мэверик, словно мим, изобразил, как его рот захлопывается.

– Датынафиггонишь. Ты должен чаще спасать людей, Ирвинг.

В горле, в голове, в ушах нарастало давление. Я чувствовал себя пароваркой, и единственным способом открыть клапан и спустить пар было сказать правду.

– Я никого не спасал. – Я подошел к велосипеду, снял с подножки и покатил его рядом. – Надо поговорить.

– Что, прости?

– Вся эта история со спасением. Я тут ни при чем.

Мэверик открыл коробку от «Съедобных решений»:

– Клубничку?

Пока Мэверик поглощал ягоды, я толкал свой велосипед вокруг жилого комплекса и рассказывал ему правду последних дней. О том, как, впервые столкнувшись с опасностью, не смог пошевелиться. Как мои ноги буквально приклеились к бетону. Как перестала отбивать ритм нога Десембер, как она прижала ладони к груди мистера Фрэнсиса, чтобы сделать массаж сердца. О Джо Ди-Пьетро и его лживой статье, которая привела к нашему бассейну небольшую толпу и обеспечила моего лучшего друга клубникой в шоколаде. О пропавшей матери Десембер.

– Забудь про эссе для колледжа, – сказал Мэв, когда я закончил. – Эту историю не впихнуть в шестьсот пятьдесят слов. – В подтверждение своей правоты он бросил пустую коробку от «Съедобных решений» в урну, стоящую рядом с мусорным контейнером комплекса. – И что теперь?

Я вздохнул:

– Ты знаешь, что у меня самая неугомонная в мире совесть?

– Мне ли не знать. – Мэверик сцепил руки, подражая мне: я так делал, когда был маленьким. – Мамочка, я наступил на один из твоих цветов. Папочка, мне кажется, я слишком сильно дернул дверную ручку. Она болтается. – Он покачал головой. – Тебе не за что себя винить. Просто смирись, что ты помог спасти моего самого любимого учителя, и последуй совету моей мамы.

– Что было, то прошло. Забудь, – процитировал я маму Мэверика. Но там, под улыбкой, во мне все еще бурлило. Тихо-тихо лопались пузырьки. Мэв ошибся, но он пока этого не знал. Я был кое в чем виноват, и все, что произошло за последние несколько дней, только усугубляло ту мою вину. – Но я не могу.

– Продолжай.

Пристально глядя другу в лицо, я проговорил:

– Я собираюсь найти мать Десембер.

– Чего? – простонал Мэверик. – О, этот чертов подкаст.

– Думаешь, у меня не получится?

– Дело не в этом. – Мэверик ударил меня по руке, велосипед задребезжал. – Как по-твоему, почему я выбрал тебя своим партнером для лабораторных по химии?

– Потому что я твой лучший друг?

Он буквально испепелил меня взглядом.

– Я хочу стать нейрохирургом. И вряд ли бы попросил тебя ассистировать мне в лаборатории, потому что мы кореша. – Он ехидно хмыкнул. – Ты правда… Я знаю, ты борешься с дислексией, но тут нечто большее. Примерно один из пяти человек страдает дислексией – в той или иной форме, так что это достаточно распространенное явление. Но ты видишь мир иначе – я такого никогда не встречал.

– О чем ты?

– Я зациклен на деталях. Помешан на мозгах. Мне нравится думать о нейронах, нейронных связях, химических соединениях. Я могу часами рассуждать о микроскопах и странном запахе анестезирующего газа. А ты? – Он постучал себя по лбу. – Твой мозг ищет альтернативные пути. Иногда они длиннее, иногда короче, но ты всегда приходишь к тому, что тебе нужно. У тебя такой… глобальный взгляд на вещи. Как будто ты смотришь на все с высоты птичьего полета. – Мэв щелкнул пальцами. – Помнишь мистера Туркотта?