Книга По ту сторону бесконечности, страница 9 – Джоан Ф. Смит

– Я не совсем…

– Я слышал, ты герой, – перебил меня Ди-Пьетро, вытащил ручку из-за уха, будто неумелый фокусник, и указал ею на толпу. – Одна леди сказала, что ты Ники Ирвинг? Учишься в одиннадцатом классе Вудленд-Хай. Да?

Я покраснел. Ники.

– Ник. И да, я перешел в выпускной.

– Выглядишь довольно крепким, парень. Занимаешься спортом?

– Я в сборной по плаванию.

– Выступаете за Вудленд?

Я кивнул.

– Ты впервые спас человека?

– Да. Я работаю спасателем всего три недели. Но его спас не я один.

– Три недели! – радостно гаркнул Ди-Пьетро и принялся записывать. – Ага. Ага. Это здорово. Новичок на работе, инстинкт самосохранения берет верх. Каково было делать искусственное дыхание?

Каково?

– Не знаю. Я имею в виду, было страшно. Я особо ни о чем не думал. Мы просто делали его.

Он постучал ручкой по губам:

– Смело. Ты очень смелый.

Я уставился на него, пытаясь избавиться от странного разочарования. Я буквально рос с этим парнем – он годами был со мной в гостиной в вечерних новостях. Ди-Пьетро наделал много шума, переехав обратно в Бостон из Лос-Анджелеса, чтобы «вернуться к корням», и мои родители несколько недель только об этом и говорили.

– Я просто делал свою работу.

– И скромный. – Его глаза засияли.

– Нет, дело не в этом. – Я потер висок, пытаясь унять ледяную волну боли, что вгрызалась в мой череп. – Я не хотел, чтобы с мистером Фрэнсисом случилось что-то плохое.

Рука репортера взлетела к блокноту.

– Так ты знаешьутопавшего?

– Ну да, он плавает здесь каждый день. И он учитель в старшей школе.

– Меня зовут Роналду, – сказал мистер Фрэнсис. Он лежал на каталке, которую выставили медики. – «У» на конце, это португальское имя. Если у вас есть вопросы ко мне, можете их задавать. Я работаю в школе Вудленд-Хай уже тридцать лет. Николас – мой герой.

– Любимый учитель, – прошептал Джо Ди-Пьетро, водя ручкой по странице. – Замечательно. Я сейчас подойду к вам, сэр.

Один из полицейских посмотрел в нашу сторону:

– Заканчивай, Ди-Пьетро. Он еще ребенок.

– Ага, ага. Не беспокойтесь. – Репортер попятился, яростно что-то записывая. – Сколько тебе, шестнадцать?

– Семнадцать.

– Да, хорошо, просто отлично. Ты учился на спасателя в ИМКА^[1]?

– Да, сдал экзамен весной. Но… – Я сглотнул. – А что насчет Десембер?

Репортер махнул рукой:

– Хочешь, напишу, что зимой^[2]. Не проблема.

– Нет, – сказал я. Струйка хлорированной воды потекла по моей шее. – Я не про месяц. Десембер. Девушка, которая помогла мне. Позвонила 911. Делала непрямой массаж сердца…

– Понял, понял. – Ди-Пьетро улыбнулся, его зубы были неестественно белыми на фоне желтоватой кожи, покрытой искусственным загаром. – Следи за новостями завтра утром, парень. Это добрая история, может, даже завирусится. Нашим читателям не помешает отдохнуть от политического дерьма и вспышки сальмонеллеза из-за дынь. Понимаешь?

– Последнее предупреждение, Ди-Пьетро, – сказал полицейский, и репортер махнул мне рукой.

– Ты будешь в завтрашних газетах, парень.

Я помахал в ответ, чувствуя, как сжимается желудок. Чем дальше Ди-Пьетро отходил от меня, тем сильнее росло мое беспокойство. Вроде бы все шло хорошо, но я не мог отделаться от ощущения, что что-то не так. У меня возникло странное желание окликнуть Ди-Пьетро, выхватить у него из рук записную книжку и выбросить ее вместе со всеми остальными событиями этого утра.