Книга Оставленная у алтаря, страница 113 – Ивина Кашмир

Я сжала его ладонь и едва заметно кивнула.

Шум в тронном зале накатывает волной. Свет, музыка, шелест платьев, запах духов — всего слишком много.

Я пытаюсь дышать ровнее, но выходит с трудом.

Риана сметает в сторону, его мгновенно окружают прихлебалы, льстецы и советники, загромождая пространство вокруг него. Вскоре он исчезает в этом аляпистом хаосе, и я остаюсь одна.

Мне хочется сбежать, но я лишь впиваюсь пальцами в складки платья.

«Сама вызвалась быть ищейкой, вот теперь и не рыпайся, Аривия…»

Скользя взглядом по залу, замечаю, как девицы выстроились у бокового прохода. Демонстрирует богатые наряды, перешёптываются, поправляют локоны и перчатки.

Их двадцать пять. В центре — именитые, среди которых выделяется эльфийка. Белокурая, как ледяная статуя, тонкая, с идеально выгнутой шеей. Вот кто уверен, что мир у её ног.

Роза и Рита стоят в самом конце. Лиц не видно, зато видны их ярко-зелёные платья. У меня аж глаз задёргался.

Вдоль сцены расставлены бархатные кресла. Гости важно рассаживаются, поправляя одежды.

У стола с закусками вижу отца Риана, Эвелину и Тиолетту, которая что-то им говорит, отчаянно жестикулируя. Кажется, несостоявшаяся свекровь чем-то огорчена…

Морщась, делаю шаг, пытаясь разглядеть Риана сквозь толпу. Удаётся увидеть только манжет его камзола и силуэты людей, облепивших его плотнее муравьёв.

И вдруг над залом разносится низкий голос:

— Лорды и леди! Прошу внимания!

На сцену выбегает тучный лысый мужчина с блестящим лбом и маленькими чёрными глазами. Поднимает руки,требуя тишины.

— Лорд Сорзленд?! — из толпы доносится удивлённый голос.

Он широко улыбается, поигрывая бровями:

— Хочу объявить, что моя дочь, Гардия Сорзленд, становится новой участницей отбора невест!

Зал взрывается. Крики, аханье, вздохи. Несколько девушек роняют вееры. Перья летят вниз. Кто-то шепчет: «Этого не может быть…»

Я потрясённо выдыхаю.

Гардия? Зачем?

На сцену выходит Гардия — в алом узком платье, обнажающем костлявые плечи. Она улыбается, но эта улыбка скорее оскал.

Краем глаза замечаю Тиолетту. Она смотрит на Гардию так, будто та — дочь, разорвавшая все связи с матерью.

Хмурясь, продолжаю рассматривать новоявленную «принцессу сцены», которая неловко машет замершей толпе.

Как она вообще может участвовать, если ещё неделю назад на каждом углу кричали, что она беременна от Эйвара?

Просто не укладывается в голове…

Пока зал пытается осознать происходящее, краем глаза замечаю движение у Риана. Он пробирается ближе к сцене, пытаясь разобраться в ситуации. И именно в этот момент прямо перед ним, будто вынырнув из толпы, появляется эльфийская принцесса.

Он не успевает даже реагировать: она хваткой цепляется за его плечи, рывком подтягивает к себе и впивается в него поцелуем.

Полным. Демонстративным. Собственническим.

Гул зала превращается в каменный обвал.

Кто-то вскрикивает.

Кто-то начинает аплодировать.

Кто-то из участниц громко рыдает.

А я стою, как прибитая к полу, чувствуя, как внутри всё холодеет.

У меня потеют ладони, и я вытираю их о платье. Не могу оторвать взгляд от принца, чувствуя, как яростная, обжигающая лава под названием «ревность» захлёстывает с головой.

Но Риан удивляет.

Его ладонь мгновенно ложится эльфийке на плечо, и он отталкивает её, настолько резко, что принцесса едва удерживается на ногах. Шёлковая ткань её платья колышется, она делает два шатких шага назад, пытаясь сохранить достоинство, но у неё выходит плохо.