Книга Оставленная у алтаря, страница 141 – Ивина Кашмир

Эйвар с важным видом кивает, не замечая, как многозначительно переглянулись его мать с тёткой. Думается мне, что если я лягу на этот алтарь, то больше с него не встану. Но Эйвару бестолку говорить — не поверит. Слепо доверяет этим двум змеям.

— Выходит, Делия с вами заодно? — нарочито громко говорю, смотря на Севелину.

Та медленно оборачивается, впиваясь мрачным взглядом.

— Не совсем, — усмехается, тряхнув головой так, что седая прядь выбивается из причёски. — Делия свято верит, что помогает матери. А её мать, как ты уже знаешь, — губы Севелины растягиваются в счастливой улыбке, — уже давно мертва.

Гулко сглатываю.

— Но нынешняя Эвелина получилась слишком амбициозной, — тётка Эйвара приглаживает прядь и вновь переводит на меня взгляд. — В какой-то момент она стала думать, будто и вправду императрица. У них с Делией даже план наметился по соблазнению наследного принца. Она думала, что, как только девушка, называющая её своей матерью, выскочит замуж за принца, то быстренько расправится со мной. Но не тут-то было.

— Вы о чём?

— В эти минуты Эвелина умирает, — с притворным вздохом говорит она. — Утром я подсыпала ей яд в еду. Делия с ней рядом. А вскоре заявится Риан, начнёт утирать её слёзы. Вот только… — глаза Севелины блестят.

— Вот только…что?

— В это время их подожгут магическим огнём.

Боги, эта женщина поистине паучиха. Так тонко и изящно сплести паутину и при этом ни разу не навлечь на себя подозрения…

— Чем был неугоден мой отец? — спрашиваю, лишь бы тянуть время.

— Он отказался мне помогать, — Севелина поджимает губы и небрежно делает пасс рукой, приказывая одному из лакеев поднести к алтарю ведро с водой. — Только и всего.

— Неправда, — ядовито цедит Тиолетта, отлепляясь от стены. — Он действительно отказался ей помогать. Но твой отец умер по моей просьбе. Это я настояла.

— Мама! — рычит Эйвар.

Она даже не оборачивается. С кривоватой улыбкой продолжает:

— Я тебя ненавижу, Аривия. Так же, как ненавидела твоего отца. Когда-то я его любила. Бросила у алтаря, а потом поняла, что ошиблась. Но он…

— Он что?

— Неважно, — она смахивает злые слёзы подушечками пальцев. — Это уже не имеет значения.

— Нет. Прошу. Договорите.

— Он отказался крутить с ней шашни, — сухо бросает Севелина, прикрывая усмешку кулаком.

— Севи! — шипит Тиолетта.

— Что? — она разводит руками, а потом переводит взгляд на Эйвара, и её улыбка исчезает с лица. — Пора, племянник. Клади свою драгоценную Аривию на алтарь.

— Постойте… — с отчаянием выговариваю, когда Эйвар, схватив меня за плечи, тащит к каменной плите. — Я же не спросила самого главного!

— Потом спросишь, — устало говорит Эйвар.

Какой же он идиот… Не понимает очевидного.

— Да-да? — поёт Севелина.

— Вы ведьма? — спрашиваю, затаив дыхание.

— Как ты догадалась? — хмыкает она, скрестив руки.

— Я видела ведьминские метки.

Севелина усмехается, кивает Эйвару, мол, продолжай, и меня вновь тащат к камню.

— Погодите… — Тиолетта подходит ближе и прищуривается. — Откуда на ней фамильное кольцо Арминдов?

Пальцы Эйвара, сжимающие моё плечо, каменеют.

Но поражает меня не это, а то, как меняется лицо Севелины. Как заостряются её черты, как чернеют глаза.

В следующую секунду Эйвара отбрасывает от меня воздушной волной.

— Тварь… — шипит Тиолетта.

Делает шаг ко мне, пытаясь схватить за волосы и ударить, но я не даюсь.