Книга Очень странный факультет. Отбор, страница 69 – Ирина Субач

С каждой секундой мои шансы ускользали, и я в отчаянии потянулась к ложке в неведомым салате, похожем на крабовый с огурцом. По какой-то причине именно он казался мне самым безобидным.

Я уже зачерпнула самым краешком ложки немного покромсанных овощей, как краем глаза заметила на соседней тарелке с тушеной фасолью следы копоти.

Такие подпалины оставлял Лысяш, когда чихал, я не раз видела подобные, когда мы с монстром жили в лачужке. То и дело кот чихал искрами на каменную кладку печи, промахиваясь мимо хвороста, и вот тогда на кирпичах оставались крошечные следы копоти. Такие бывают, если поднести горящую спичку к стене. Небольшое черное пятнышко характерной формы.

Я отложила салат в сторону.

Это ли не знак…

А что мне еще оставалось делать, как не довериться ему?

Я схватила другую чистую ложку, зачерпнула фасоль и отправила ее в рот.

На вкус блюдо оказалось простым. Будто кто-то вывалил на тарелку обычныеконсервы из супермаркета у дома.

И в то же время я жевала, с облегчением понимая, что еще стою на ногах, яда не ощущаю, а значит…

Сердце пропустило удар.

Нужно бежать к выходу!

Ягиня же сказала: выбраться нужно на своих двоих, иначе испытание не зачтут.

Что есть сил я рванула к дверям, дергая ручку так, что казалось – сорву дверь с петель!

Я вылетела наружу пулей, когда в часах оставалась еще целая треть песчинок. Господи, оказывается, у меня еще было столько времени, хотя мне чудилось, что я безнадежно опаздывала.

– Ничего себе! – По изумленному взгляду Ягини я поняла, что меня никак не ожидали увидеть живой и здоровой, да еще и так рано. – Я впечатлена! Поздравляю с пройденным испытанием!

Но ее похвалы будто проносились сквозь меня. От волнения до сих пор трясло, ноги подкашивались, руки ходили ходуном.

Станислава подлетела ко мне, помогая встать. Не знаю, по доброте или с корыстью, но вслед донеслось ехидное Ягинино:

– Если кто-то думает, что она сможет вам подсказать, то вы ошибаетесь. Эти двери тоже с сюрпризом. Все, что происходило за ними, остается за ними. Так что Эмма уже не помнит ничего о том, что происходило с ней в последние несколько минут. Ее память об этом стерта.

Я попыталась сосредоточиться, вспомнить, что видела за дверями, как прошла испытание. Что-то же я там сделала, раз вышла? Но в памяти будто кто-то прошелся стерильной губкой, аккуратно подчистив «хвосты».

Не было ничего от момента, как я коснулась дверной ручки и вошла в комнату.

А следующее – это уже ехидные поздравления Горьевны.

– Прости, – едва слышно прошептала я Станиславе. – Я правда не помню…

Но по лицу рыжей скользнула загадочная тень улыбки.

– Неважно, – еще тише ответила она. – Я уже узнала достаточно.

Она усадила меня на один из стульев, расставленных вдоль стен, и удалилась в толпу ожидающих.

Ко мне временно потеряли интерес, потому что в зал вошла следующая претендентка. Все замерли.

Невольно перестала дышать и я.

В памяти было пусто, и воображение рисовало неоднозначные картины того, что может происходить за дверью.

Я разглядывала свои руки, обкусанные ноги, на одном пальце почему-то обнаружились следы сажи, которые я тут за подтерла, и в этот миг двери распахнулись.

Наружу вышли стражники, выволакивая спящуюдевицу.

Она безвольно висела у них на руках, и то, что она не мертва, выдавал только мерный храп.