Книга Сердце Белого бога, страница 48 – Рина Белая

— Имя… Имя… Имя… — напевала она.

— Как насчёт Абелии?.. — спросила она и тут же отрицательно замотала головой. — Нет-нет, её цветки слишком нежные, слишком ароматные, слишком светлые. Тебе не подходит. Нужно что-то другое… Что-то тёмное.

— Чёрная фиалка? — предложила она мгновение спустя. — Её лепестки выглядят чёрными даже при ярком солнце, прямо как твоя шерсть. Хотя нет… она слишком хрупкая.

— О-фи-о-по-гон, — с трудом прочитала Селин и, набрав полные щеки воздуха, выдохнула.

— Как тебе, Георг?

— Не думаю, что смогу повторить, — отозвался сидящий в кресле управитель.

— Слишком сложное, — понимающе кивнула Селин.

— Петуния… слишком простое. Такка… слишком чудаковатое. Как-то всё слишком! Ну и что мне делать?

Ещё немного полистав журнал, она закрыла его и, состроив расстроенную гримасу, откинулась на подушки.

— Может, цветочное имя ей не подходит, — заметил Георг.

— Если не цветочное, то какое? — в искреннем недоумении воскликнула Селин.

— Надо подумать…

— Но я не могу долго думать. Мне надо готовиться к цветочному карнавалу.

Это прозвучало так искренне и так… по-детски, что я невольно засмеялась. Георг перестал улыбаться и, сведя к переносице густые, тронутые сединой брови, посмотрел на меня.

— Почему-то меня не покидает ощущение, что она нас понимает, — вкрадчивым голосом произнёс он.

Селин свесилась с кровати и, протянув ко мне руку, с весёлым блеском в глазах подтвердила:

— Конечно, понимает! Она у меня очень умная и очень ласковая кошечка. Может, назовём её Мурка?.. Я слышала, что надо позвать питомца придуманным именем, и если имя понравится ему, он обернётся и с интересом посмотрит на своего хозяина, — сказала Селин и тут же громко меня окликнула: — Мурка, Мурка… Вот видишь, Георг, ей нравится! — засмеялась она и, взмахнув в воздухе тоненькими, как тростинки ручками, счастливо захлопала в ладоши.

— Думаю, ради чистоты эксперимента вам следует попробовать позвать её другим именем.

— Уголёк. Уголёк, — тут же запела Селин, ина её подвижном личике тут же легла тень разочарования.

— Ириска, — настороженно протянула она, а затем, уже со вздохом: — Сосиска…

За ними шли: «Оливье… Пеппер… Смоки…» и много других слов, значения которых становились всё менее понятны и всё более скучны, однако я продолжала отзываться на голос Селин, всем своим видом показывая, что какое бы имя она мне ни дала, я с радостью буду носить его.

— Нет, так нельзя! — в глубоком огорчении воскликнула Селин. Она закрыла лицо руками и завалилась на гору мягких подушек.

Не понимая, в чём я провинилась, я положила голову на покрывало и, тяжело вздохнув, уставилась на Селин своими большими печальными глазами.

— Ну и что мне делать? — спросила она, приподнимая ладошки и бросая на меня растерянный взгляд.

— Собираться на карнавал, — ответил Георг.

Он вынул из жилетного кармана часы, открыл серебряную крышку, на которой красовался белый бык, выдувающий из ноздрей облако пара, и тихо охнул.

— Святые угодники, больше никаких разговоров! Времени совсем не осталось!

Он поднялся с кресла и, распахнув массивные дверцы дубового шкафа, вынул два наряда.

— Что предпочитает Маленькая мисс: пастельные бриджи с рубашкой, лёгкую курточку и балетки или строгое платье персикового цвета, вязаную кофточку в тон и удобные сапожки без каблучка?