Книга Сердце Белого бога, страница 71 – Рина Белая

— Что, милая, — осторожно спросил Виктор, садясь рядом на кровать.

— Я хочу кушать, — просто сказала Селин.

Виктор замер на мгновение, словно пытаясь осознать услышанное, а затем крепко обнял дочь.

— Конечно! Все, что захочешь!

Селин удивительно быстро шла на поправку. Уже к вечеру она, слегка пошатываясь, шла по коридорам поместья, Хелена лишь немного помогала ей спускаться и подниматься по лестнице. А еще через несколько дней Виктор возобновил уроки мадам Софи.

Единственным, кто напоминал о болезни Селин была Лоренция. Она приезжала в поместье Виктора каждый день.

— Это выходит за рамки науки… — говорила она, просматривая показатели Селин. В ее взгляде я видела Дока, воображение которого рисовало ему бесчисленные эксперименты, удивительные открытия, перевороты в иммунологии и все то, что непременно поможет человечеству.

— Виктор, я должна заполучить ее, — говорила она, предлагая всевозможные суммы, долю в будущих открытиях, и даже временное сотрудничество. Но каждое ее предложение Виктор неизменно отклонял, и Лоренция отступила.

Казалось, жизнь в поместье возвращалась в привычное русло. В дом вернулись размеренность и уют, присущие прежним дням.

Но этот покой оказался обманчивым.

Виктор стоял у камина, и его фигура казалась еще более внушительной на фоне огня, отблески которого играли на его строгом лице. Он смотрел на меня так, словно пытался разгадать тайну, скрытую за моими глазами.

— Ты должна объясниться, — наконец сказал он.

«Нечего объяснять», — говорил мой взгляд. Мной двигало желание защитить Селин. Если бы не Селин, я бы никогда не нарушила законы моего мира и не раскрыла бы тайну нашего народа.

— Обернись и ответь на моивопросы, — потребовал Виктор.

Молчание было моим ответом.

Для него это молчание стало вызовом.

— Что это значит? — требовательно спросил он.

Но что значит гнев одного человека в сравнении с гибелью целого народа…

Виктор был человеком, и как бы он ни старался быть справедливым, он оставался частью своего жестокого мира. А что их мир сделает, когда узнает, что у нашей звериной ипостаси есть еще и человеческая?

Нет, я не могла допустить, чтобы моя раса, и без того живущая на грани между жизнью и смертью, подверглась еще и опасности со стороны Земли.

Я бросила взгляд на ширму. Мой хвост слегка дрогнул. Я отвернулась и направилась в комнату Селин, где она проводила все свободное время, ухаживая за цветами. Лишенные ее внимания и заботы, они словно утратили жизнь за время ее болезни, и девочка пыталась это срочно исправить.

В комнате царила тишина, нарушаемая лишь шелестом земли и легкими вздохами Селин. Девочка сидела на полу возле низкого столика, окруженная горшками и пачками свежей земли. Ее маленькие ручки бережно пересаживали нежные ростки в новые горшки.

Заметив меня, Селин широко улыбнулась.

— Вьюга, смотри! — воскликнула она, показывая мне росточек с темно-зелеными листочками. — Это гардения. Сам куст погиб, но я сумела спасти вот эту веточку.

Я подошла ближе и устроилась рядом.

— Знаешь, сказала она, чуть склонив голову вбок. — Мама тоже любила цветы. Она могла часами сидеть в оранжерее, ухаживая за ними.

Девочка отряхнула руки и подошла к столу. Открыв один из ящичков, она достала фотографию мамы и повернула ее ко мне. На снимке была женщина с добрым, мягким взглядом и светлыми волосами, такими же, как у Селин.