Книга Пепел на моих крыльях, страница 109 – Рина Белая

Разум понимал, что это правильно, что все движется к неизбежному, но мое сердце словно погружалось во мрак.

Я ненавидела этот мир. Ненавидела за то, что он требовал таких жертв, за то, что он ломал тех, кто пытался его спасти. Но сильнее всего я ненавидела себя — за каждое свое решение, за то, что заставляла себя идти вперед, зная, сколько боли это принесет ему.

Моему пепельному дракону

Когда наши ладони приблизились друг к другу, а осколки, лежащие на них, начали соединяться, мое тело сжалось от противоречивых эмоций. Поток чистой магии стихии Ветра окутал сущность, превращая кристаллы в живое, движущееся вещество, переливающееся серебристыми вихрями, но вместо облегчения меня накрыла волна ненависти и отчаяния, от которой стало еще тяжелее дышать.

Это был момент истины, но в глубине души я чувствовала, что эта истина сжигает все живое и светлое, что жило во мне.

Мне снился мой пепельный дракон.

Мы танцевали в небе под шум ветра, кружась в величественном ритме. Я отдавала себя этому танцу, забывая обо всем. Наши крылья были сильными и послушными, каждый взмах наполнял меня ощущением свободы. Он был так близко, что я чувствовала тепло его дыхания. Его объятия были крепкими, но нежными. Наши сердца звучали в унисон, и я льнула к нему, каждым движением признаваясь ему в любви.

Но все исчезло, и я проснулась.

Потолок над головой казался пустым и чужим.

Я села, вытерла слезы, текущие по щекам.

Тяжесть реальности вернулась, пронзая сердце. И тут голос сущности ворвался в мой разум, холодный и неумолимый. Он говорил о силе, заключенной внутри меня, о долге, который я не могла отвергнуть, о жизни, которая должна была быть принесена в жертву.

«Хватит!» — молча закричала я, задыхаясь от внутренней боли. — «Я покорилась твоей воле! Пожалуйста, хватит! Замолчи! Я все сделаю!»

Я знала, что должна подчиниться. Это была битва за Эриолар — мир драконов, мир, который был моей наследием и моей ответственностью. Я не могла уступить сердцу и проиграть. Я была наследницей рода, я была избранной для этой роли.

Первозданные драконы решили мою судьбу, и мой долг был исполнить их волю.

Стиснув зубы, я заставила себя подняться. Сделав первый шаг вперед, несмотря на боль, несмотря на внутренний протест, я заставила себя быть той, кем они требовали меня быть.

Я спустилась в обеденную залу, чувствуя, как десятки взглядов монахов впиваются в меня. Ни словом, ни жестом я не выдала свою боль. Внутри все горело, но я запретила себе сомневаться, держась прямо и уверенно.

Я взяла ложку, сделала первый механический глоток и заставила себя есть. Каждый кусок был безвкусным, но я должна была сохранять видимость спокойствия. Когда трапеза подошла к концу, ко мне подошли двое и попросили следовать за ними.

Мы вошли в центральный зал, где в потоках серебристого света парила сущность Первозданного дракона.

— Мы ждали тебя, — сказала женщина, одетая в простые, темно-серые одежды, так напоминающие оттенок чешуи пепельного дракона.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

Она начала рассказывать о древнем пророчестве, в котором говорилось о бессмертном правителе, который исчезнув однажды, долженбыл возродиться спустя столетия, чтобы принести миру спасение. Ему было суждено нанести удар в самое сердце Гриморрака, разрушить ядро Титана Бездны, чтобы этот мир смог вновь обрести магию.