Книга Пепел на моих крыльях, страница 22 – Рина Белая

Они послушно исполнили приказ.

Я внимательно изучала рисунки, один за другим. Тяжелые платья, украшенные бесчисленными вышивками, блестящими камнями, сложными узорами. Корсеты, затянутые до самой шеи, жесткие конструкции, подчеркивающие статус, но сковывающие движения. Каждое платье было создано для того, чтобы я выглядела идеально… но не чувствовала себя собой.

Я отказалась от всех.

— Слишком тяжелые. Слишком блестящие, — спокойно сказала я, отложив последний эскиз.

В комнате воцарилась тишина. Швеи переглянулись, не решаясь возразить.

— Принесите мне лист и перо, — попросила я.

Когда бумага оказалась у меня в руках, я медленно провела первый контур, затем еще один. Я знала, чего хочу. Не роскошного одеяния, превращающего меня в безмолвную статую. А платья, которое олицетворяет мою стихию.

Я нарисовала легкое, струящееся платье из тонкой ткани, мягко облегающее фигуру, но не сковывающее движения. Его корсет не был жесткой клеткой — он лишь подчеркивал талию, создавая изящный силуэт, а глубокий, но не вульгарный вырез на спине придавал образу невесомую грацию.

Рукава были воздушными, полупрозрачными, а подол ниспадал плавными складками. Это платье не кричалоо статусе — оно говорило о свободе, о красоте, которая не нуждается в тяжелых украшениях, чтобы сиять.

Я положила перо и отдала рисунок швеям.

— Сшейте это, — произнесла я спокойно.

Швеи молча кивнули, приняв мой выбор.

— Теперь ткань.

Я знала, что жертвую временем, которое могла бы провести в библиотеке, и осознание этого тяготило меня. Каждая минута, проведенная среди книг, была для меня драгоценна, но в этот момент я не могла позволить себе торопиться.

Ткань должна была быть идеальной.

Я перебирала рулоны тканей, касалась пальцами легкого шелка, мягкого муслина, воздушного шифона. Я ощущала фактуру бархата, скользящую гладкость атласа, но все это было не то. Тяжелые, громоздкие ткани, пусть даже роскошные, казались чужеродными, сковывающими дыхание.

Я остановилась, когда пальцы скользнули по тонкому, почти невесомому полотну. Оно струилось под рукой, как вода, легко подчиняясь движению. Материя ловила свет, переливаясь мягким сиянием — не ослепительным блеском драгоценностей, а нежным, утонченным мерцанием.

Именно это я искала.

Я выбрала ткань, которая подчеркивала свободу, нежность, грацию. Ткань, в которой я могла двигаться легко, дышать полной грудью и чувствовать себя собой.

— Ткань используйте эту.

Швеи снова кивнули.

Я поинтересовалась, сколько времени займет работа?

Швеи переглянулись, оценивающе глядя на мой эскиз, потом на ткань, потом снова на меня — словно взвешивая мои ожидания и реальность. Одна из них, старшая, с хорошо заточенными иглами, аккуратно сложенными в футляре, наконец заговорила:

— Если работать без перерыва, то не меньше трех дней, — ее голос был спокойным, уверенным. — Но если учесть детали, отделку и подгонку по фигуре, то потребуется около недели.

Неделя.

Это означало еще семь дней в этих тяжелых, неудобных нарядах, еще семь дней в корсетах, в которых я не могла дышать.

— Хорошо, начинайте. Но прежде…

Я нарисовала еще несколько эскизов — более простых.

Каждое из этих платьев должно было быть легким, удобным, но при этом элегантным. Я не хотела утопать в слоях ткани и тугих корсетах, не хотела носить то, что сковывает движения. Пусть в этих нарядах не будет сложных узоров, тяжелых украшений и слишком помпезных силуэтов — только чистая, лаконичная красота.