Книга Врачеватель Его Высочества, страница 48 – Юлия Эллисон

Авриэль ничего не сказал, но глянул на меня слегка диковато.

Я мечтательно посмотрела на потолок, продолжая топать к столовой. Дворец у них большой, коридоров много… пока идешь, пару километров намотаешь точно, никакой спортзал не нужен.

Так приятно было вспоминать мою привычную жизнь в родном мире. Пусть даже в скучной провинциальной больнице. Все равно вот, оказывается, даже есть что вспомнить. А ведь пока работала там, все страдала от того, что ничего толком занимательного не происходит. Да уж… Имея — не ценим, а потерявши — плачем.

Интересно, как там мои коллеги поживают… Как без меня справляются? Как наш заведующий, кому мои смены поставил? Женился ли наконец Вовчик, как там его нога?..

Вздохнула. Скучаю я по дому, чего уж.

У них тут, конечно, интересно. Необычно. Но дома как-то все привычно было. Легко. И народ понимающий.

— Ну как вы тут? — уточнила я, входя к пациенту уже после обеда. Точнее, даже можно сказать, что после ужина — время-то позднее. Вот даже за окном темно, хотя темнеет у них точно позже нашего. Вообще, это весьма странный мир. Судя по их книгам, одновременно похожий и нет на наш. Флора и фауна с нашей определенно весьма схожа, за редким исключением. Некоторых цветов и деревьев у нас не встретишь, но это все мелочи, хотя, надо признаться, я уже с нетерпением ждала местного лета, которое должно наступить буквально через пару месяцев, сменив этот собачий холод, который тут обзывался зимой.

Пару дней назад я все же рискнула выбраться на улицу. Даже шубу надела местного пошива из какого-то пушного белого зверя. И моментально, как ужаленная в попу, заскочила обратно во дворец. Пяти минут прогулки мне хватило, чтобы лицо залепило снегом основательно, ресницы смерзлись, пальцы на руках чуть не отвалились, а шубу продуло едва не насквозь.

Как мне потом объяснили, сейчас лютует самый сложный зимний период, который всегда проходит вот так вот, и психов, кроме меня, нет, чтобы гулять выходить. Все в это время дома сидят. Зато сразу после лютой мерзлоты наступает оттепель — на уровне наших минус трех градусов, — и держится такая погода целый месяц, чтобы плавно потом перейти в короткую весну и жаркое длинное лето почти в девять месяцев.

— Все хорошо. — Спящий красавец лежал на своем привычном месте, глядя на меня испытующе.

За время моего отсутствия он явно не раз обдумал собственное предложение и мой отказ, так что, надеюсь, более ничего подобного больше не стоит ждать. Мужчины вообще не любят, когда им отказываешь, так что можно считать, его гордость я убила и раздавила. Хотя конкретно этот сейчас вовсе не выглядел раздавленным. Обычное лицо. Впрочем, он же принц, наверняка это маска, а внутри обида или еще что.

— Температура, давление, пульс? — усмехнулся он, явно помня весь ритуал.

Вот как так получилось, что он вроде бы был в коме, а по итогу помнит все происходившее? Странно это. Впрочем, не страннее того, что он не человек. Так что спишем все на это.

— Да. Как самочувствие? — поинтересовалась, доставая из его тумбочки тонометр и градусник и присаживаясь на край постели.

— По-прежнему сильная слабость. — Голос спокойный,я бы даже сказала доброжелательный. — Чувствую себя… странно.

Заинтересовалась.

— Этот как, странно?

— Не знаю, — усмехнулся принц. — Наверное, человеком. Хотя не знаю, как должен себя чувствовать человек.