Книга Два семестра волшебства, страница 28 – Салма Кальк

Впрочем, она была готова с ними пить. И тоже рассказывать о каких-то там своих бедах, и строить глазки им всем троим напропалую. Ирвин даже подумал, что это шанс уйти отсюда не одному…

А потом случайно повернулся в сторону выхода… и встретился взглядом с глазами Айлинн Донован. Сначала подумал, что она ему просто мерещится уже после всех этих рабочих дел, но она повернулась, и волосы её золотые взлетели за спиной таким характерным образом… в общем, он поймал себя на том, что уже вскочил и собрался бежать за ней.

Тьфу на вас, госпожа Донован. Только ещё не хватало — бегать за девушкой, которая его ни капельки не хочет, да?

В воскресенье Айлинн сначала спала, потом страдала. Потому что вчерашняя встреча с Бакстоном в баре не шла из головы.

Он сидел за столиком, пил с друзьями, причём все трое выглядели как из разных миров. Бакстон — в своей цветастой рубашке и драных штанах, с какими-то браслетиками на запястьях, татушками на руках и цепью на шее. Второй парень — как с рекламы дорогой мужской одежды, или со светского раута. Белоснежная сорочка, плащ, шляпа, булавка в галстуке. Третий же как будто вылез из-за компьютера, где провёл три последних года — штаны парусят, из толстовки только пальцы да нос и точат, да хвостик из капюшона. Откуда у Бакстона такие разные друзья?

А потом пришла девушка, такая, как Эмбер — красивая сама, красиво одетая и ярко накрашенная. И сначала они обнимались, потом сели вместе за стол, разговаривали… а потом Айлинн поняла, что ей не в радость ни музыка, ни шум, ни болтовня девчонок. Хватит её уже со всеми подряд шипперить, да?

И закончилось тем, что она отговорилась заболевшей головой и ушла. Правда, Кэти тоже засобиралась домой, сказала — устала за неделю, хочет спать. А Эмбер признакомилась с пианистом, выступавшим в этот вечер, и осталась слушать его дальше.

В дверях Айлинн остановилась помахать Эмбер на прощание… и столкнулась взглядом с Бакстоном. Вот прямо ощутила его взгляд — через всё немалое и совсем не пустое помещение. Он сидел за столом с краю, обнимал за талию ту девушку… и впялился в неё.

Что тут оставалось? Только повернуться и уйти. Нечего на него смотреть, нечего. И вообще, он в понедельник придёт и будет пару вести. Если снова не накосячит.

Родители воспитывали Айлинн в строгости, и когда все школьные подружки уже напропалую целовались и встречались с мальчиками, она должна была приходить домой сразу же после уроков. Конечно, эта сторона жизни влекла и манила, тем более, что одноклассники находили Айлинн привлекательной — ей писали записки и подбрасывали в рюкзак, или прямо и откровенно в соцсетях приглашали сходить куда-нибудь вместе. Но Айлинн отпускали только в гости к подружкам-девочкам, и под строгим контролем — мама всегда должна была знать, к кому она пошла и кто там ещё будет, всегда звонила родителям девочек и уточняла — что происходит и в порядкели Айлинн. Её не отпускали ночевать к одноклассницам, и в походы с ночёвкой тоже не отпускали. Каждый раз, когда она отпрашивалась, а ей отказывали, оставалось только вздыхать про себя и думать, что вот окончит она школу, уедет, а там…

А там оказалось, что она не очень-то умеет общаться с парнями. На их потоке училось множество парней, всяких и разных, и на старших курсах — ещё больше. Она умела обсудить дела, погоду и новости, но — ничего не знала о флирте. И там, где другие умудрялись вполглаза дать понять, что молодой человек нравится, она пасовала.