Книга Лаванда для отца-одиночки, страница 108 – Салма Кальк

31. Интересы детей

Тео рассматривал даму почтённого возраста, оказавшуюся корнем их проблемы, и совершенно не понимал, что движет такими людьми. Потому что все возникшие вопросы решаются, ну, проще, быстрее и результативнее. В его собственную бытность школьником тоже встречались такие вот дамы — которые хотели, чтобы им все кланялись, а прочее уже не так важно. Их предметы никто никогда не любил, и самих их — тоже.

И у дамы, наверное, есть дети и внуки, и вот же им не повезло!

Но сейчас вопрос об их детях, в том числе — о его Эжени. Теперь он отлично понимал всю эту прежнюю чехарду со школами, очевидно — Эжени везде оказывалась неудобной ученицей. Не той, что молча строится и выполняет приказы, не задумываясь, а как раз думающей и не желающей делать того, смысла чего не понимает. Просто так, чтобы от неё отстали уже наконец.

И от её друзей, конечно же. Интересно, если бы она встряла одна, то что бы было? Сейчас они довольно слаженно держатся, только племянник Филибера вчера выпал и затаился, ну да хоть кто затаится, если после выигранных соревнований получит дома по лбу. Но его уже вытащили из норы и дальше, наверное, всё будет лучше.

Но сначала — решить здесь и сейчас.

— А теперь дети ушли, и я хочу знать, госпожа Шу, как так вышло, что вы довели рядовое событие до конфликта, из-за которого ученики хотят сменить школу, и вам потребовалось на это всего три дня, — директриса смотрела очень холодно, правильно смотрела, с учётом ситуации.

— Я считаю, подобное следует пресекать сразу же, чтобы другим было неповадно, — сообщила госпожа Шу, потряхивая короткими седыми кудряшками.

Или они сами тряслись — встали дыбом от возмущения?

— И что же такого непоправимого совершили дети, что их нужно было стыдить при всех, упоминать их родственников и семейные тонкости, оповещать абсолютно всех родных, не допускать на уроки? — продолжала директриса.

— Они сами ушли, я им не разрешала!

— Простите меня все, я бы тоже ушла, если бы преподаватель взялся рассуждать о моих родителях и где там они есть, — усмехнулась Дениз Тьерселен. — Желаете знать, где наши с Луи родители? Слышали о землетрясении в Юго-Восточной Азии две недели назад? Слышали о количестве жертв? А теперь представьте, сколько там вывелось нежити — покаразбирают все завалы и достают всех, кого не успели спасти. До сих пор ещё достают. И кроме того, частично разрушился древний храм, там какие-то столь же древние останки, и опа, здравствуйте — антропоморфная нежить старше пятисот лет. Встречались? Это незабываемо, скажу я вам. А тут вдруг вы — потому что Луи, на ваш взгляд, выучил урок недостаточно хорошо.

Филибер громко хмыкнул, а Тео подумал, что доведись до него такое вот во время операции — не спустил бы, точно. Потому что, ну, никто не пуп земли, и не нужно нарываться.

— Уверяю вас, — вступил он, — мы обсудили с Эжени ситуацию в тот же день. Она совершенно не отказывалась выучить и сдать, и вообще выполнить всё, что вы ей зададите по предмету, но вы же хотели не по предмету? И если сейчас она живёт со мной, а не с моей бывшей супругой, то — так сложилась жизнь, на то есть причины. И мне кажется, вы могли сказать мне абсолютно всё, что желали, когда я приходил побеседовать в прошлый раз. Я совершенно не понимаю, для чего нужно было звонить Вирджинии. Она здесь никаким магическим образом не окажется, и выполнять ритуальные поклоны тоже не станет.