Книга Лаванда для отца-одиночки, страница 82 – Салма Кальк

— Поверю, со мной один раз было, но я из отцовской бутылки тогда отхлебнул. Не знал, каково это, мелкий был. С тех пор осторожничаю.

— Ни фига себе! Нет, со мной такого не случалось!

— А что твой отец?

— Да сказал, что надо было не забывать есть и не мешать всё подряд, — вздохнула она.

До сих пор было неловко. Вот точно, мама бы ей за такой косяк до Рождества не разрешила гулять, только в школу и обратно по часам и как бы не под конвоем. А папа просто поглядывает внимательно, будто не знает, чего ещё от неё ждать. Или наоборот, знает, и видит на три шага вперёд.

И за платьем к балу они вчера не съездили, ясное дело.

Вчера она весь день была слабая и дохлая, и голова болела, стоило только резко пошевелиться. И уж конечно, до уроков дело не дошло.

А Фред ей написал днём, спрашивал — как она. Он-то остался у брата, и Стеф тоже, и кто-то из гостей, и все они интересовались — как она там. Пришлось взять зеркало и показаться — как она там. Ещё взяла Трофея и посадила на колени — вот она я, вот наш кот, он меня лечит, он и госпожа Лаванда. А в зеркале внезапно оказались не только Фред и Стеф, а их старший брат, и его девушка, и ещё двое парней, что были на вечеринке, и все они радовались, показывали ей большие пальцы и велели держаться, всё будет хорошо. Ну и приходить ещё, вот так. Значит, происшествие с ней никого там не напугало.

Ладно, проехали. Только пускай на других предметах не спрашивают, да?

Но увы, не прокатило. Сначала математика — решать-решать. Но решать Юма умеет в любом, наверное, состоянии, вышла да решила, ничего особенного. А потом настала биология.

Биологичка госпожа Шу и в хорошие-то дни докапывается до всех без разбора, от неё прилетает и старосте Адельке, и Жаку де ла Мотту, и Пилар, и Фанни, и Марилинн, а они все отличники. Из всех учителей она самая, наверное, старая, и считает, что все ученики должны себя вести, как в институте благородных девиц, а отвечать — как профессора в Академии. Сегодня же госпожа Шу настроилась проехаться по всем прочим, кто не отличник, и спрашивала что-то там про клетки, их строение и ещё какую-то столь же далёкую от жизни ерунду, которую, конечно, нужно было вчера просто прочитать, но Юма не вспомнила.

Правда, госпожа Шу сначала вцепилась в Луи Тьерселена. Он никогда не был отличником, если его не трогали — сам рта никогда не раскрывал, а факультативы у него отдельно от всех прочих, потому что некромант. И он тоже не очень-то смог рассказать о тех самых клетках.

— Господин Тьерселен, — проскрипела она, — так дальше продолжаться не может. Вам следует известить ваших родителей, что я желаю с ними беседовать, желательно завтра же. Возможно, они забыли, что у них есть сын, или просто не считают нужным его контролировать, а вас необходимо контролировать, потому что сами вы не способны ни к чему!

— Они не придут завтра, они в отъезде по делам, — буркнул Луи. — Максимум сестра.

— Зачем мне ваша сестра? Оначто, несёт за вас ответственность? Она что, будет контролировать вашу учёбу? Скажите, на факультативах по магическим дисциплинам вы тоже неуспевающий?

— Не ваше дело, — снова буркнул Луи.

И зря он это сказал, потому что госпожа Шу как разорётся, что очень даже её, потому что это её урок, а его дело — готовиться и отвечать. А раз не готов — то пускай молчит и не позорится.