Книга Не твоя жертва, страница 113 – Виктория Кузьмина

— Война? — переспросил Тагир, голос сорвался. — С кем? Что случилось, Арман?

Хаши не дал Арману ответить. Старый волк резко выпрямился, оторвав ладони от стола, оставив на полировке влажные отпечатки. Его золотистые глаза, еще секунду назад полные животного ужаса, теперь горели холодным, расчетливым пламенем. Шок сменился яростью, а ярость — ледяной решимостью выжить.

— С кем? — Хаши фыркнул, звук был похож на шипение рассерженной кошки. — С песчаными шакалами Давлатова, щенок! Наш молодой Альфа, — он кивнул в сторону Армана с убийственной иронией, — только что лично отправил к праотцам их наследника! Саран Давлатов мертв! Убит Арманом!

Тагир побледнел так же стремительно, как до этого Хаши. Он шагнул в ложу, машинально прикрывая дверь за собой. — Саран? Сын Шахида? Но… как? Зачем?!

— Зачем?! — Хаши снова взорвался, но теперь его ярость была направлена не только на Армана, а на всю нелепость ситуации. — Защищал свою Пару! — он бросил уничтожающий взгляд на Армана. — Теперь Шахид двинет на нас всю свою стаю! И кланы, что с ним в союзе! Это будет бойня! Мы не готовы!

Арман молчал, выдерживая шквал. Его лицо было каменной маской. Он видел страх в глазах Тагира, ярость и отчаяние в глазах Хаши. Но он также видел нечто иное — проблеск понимания в глубине этих старых глаз, когда Хаши произнес "свою Пару". Даже в ужасе перед войной, даже в гневе, древний инстинкт признавал этот факт. Альфа защитил свою Истинную Пару. Это был закон глубже любых клановых договоренностей.

— Мы не готовы? — наконец заговорил Арман, его голос был низким, режущим тишину, как сталь. Он медленно обошел стол, встав напротив Хаши, не уступая ему в росте, а превосходя в мощи и молодой ярости. — А когда мы будем готовы, Хаши? Когда Марат и его крысы сдадут нас Давлатовым по кусочкам? В нашем клане появилась группа недовольных тем, как я веду дела. Нас предают свои же. Когда на Сходе меня объявят вне закона за связь с человеком? Когда мою Пару и моих нерожденных детей растерзаюткак скверну? — каждое слово било, как молот. — Саран — пешка. Разменная монета в игре Марата и, возможно, самого Шахида. Его смерть — повод. Повод, который они искали. Если бы не Саран, нашли бы другой. Марат уже давно ведёт эту игру! Он похитил Лену, и подкинул улики, чтобы у него была фора! Он сжег мой клуб! Он сжег избу Марфы! Он в союзе с медведями, и, черт возьми, эти медведи занимают не последние места в государственных структурах! Война уже идет, старейшины! Просто мы упорно отказывались в это верить! Саран — лишь первая кровь на поле боя, которое давно расчерчено!

Его слова, произнесенные с невероятной убежденностью, повисли в воздухе. Даже Хаши на мгновение умолк, пораженный масштабом заговора, который обрисовывал Арман. Тагир прислонился к стене, лицо пепельно-серое.

— Медведи? — прошептал Хаши, его взгляд стал острым, аналитическим. Страх перед войной с Давлатовыми никуда не делся, но его дополнил новый, не менее грозный враг. — Ты уверен?

— Уверен, — твердо ответил Арман. — Нападение на информатора в больнице — работа медведя-урсуса. Сильного, обученного. Не дикаря. А Лиам, крыса из моих клубов, сливал информацию и волкам Марата, и медведям. За большие деньги. Война на два фронта — вот что нам светит, если мы не сожмем ряды и не ударим первыми.