Книга Не твоя жертва, страница 48 – Виктория Кузьмина

Его взгляд нашел ту самую ранку — небольшую припухлость на ее нижней губе, где она прикусила ее при падении. Ярость, белая и чистая, вспыхнула в нем. Он мысленно видел, как отрывает руку тому тупому быку за то, что тот осмелился причинить боль ей. За то, что держал ее так грубо.

Арман наклонился. Не думая, движимый импульсом сильнее разума. Его язык, шершавый, как у кота, коснулся ранки на ее губе. Слизнул запекшуюся каплю крови. Сладковато-металлический привкус ударил по рецепторам, взорвался в мозгу чистым, опьяняющим нектаром. Ее вкус. Запретный. Желанный. Его волк требовал большего. Попробовать здесь и здесь... везде. Пометить. Заявить права заново. Это было наваждение, темное и сладкое.

Но оно длилось мгновение. Тело под ним вздрогнуло. Сначала слабо, потом сильнее. Длинные ресницы всколыхнулись, замерли... и распахнулись.

Огромные, наполненные еще неосознанным ужасом глаза, цвета лесного озера в сумерках, уставились прямо в его. В упор. Бездонные. Полные чистого, животного страха.

Нега, теплая и тяжелая, как свинцовое одеяло, окутывала Лену плотным коконом. Впервые за долгие недели страха, бегства и напряжения сон был глубоким, сладким, почти дурманяще спокойным. Просыпаться не хотелось. Но сквозь эту блаженную дрему пробилось ощущение... присутствия. Теплое дыхание на губах. Влажное, шершавое прикосновение... языка?

Сон развеялся, как дым. Лена резко распахнула глаза, и сердце бешено заколотилось, ударяя в ребра. Реальность обрушилась каменной плитой: роскошная, чужая спальня в полумраке. Воспоминания пронеслись, как кинокадры: миссия на башне, ловушка, избитые и связанные товарищи, холодный ужас подвала... и он. Оборотень. Альфа Черных. Арман.

Он сидел в кресле прямо напротив кровати, неотрывно наблюдая за ней. Его желтые глаза в полутьме светились холодным, хищным огоньком. Злоба, горячая и горькая, ударила в грудь Лены. Кулаки сжались сами собой, ногти впились в ладони.

Броситься! Ударить! Выцарапать эти глаза!

Но тут же накатила волна леденящего осознания собственной беспомощности. Она помнила стальные руки, сломавшие ее сопротивление в подвале, как сухие ветки. Против него... против его шестерок... у нее не было ни единого шанса.

Отчаяние и ярость смешались, заставив ее судорожно вцепиться в шелковое покрывало, на котором она лежала. Ткань смялась под ее пальцами.

— Так и будешь молчать? — его голос прозвучал первым, низким и нарочито равнодушным, но в глубине, будто натянутая струна.

Лена перевела на него взгляд, пытаясь понять игру. Стратегию. Что ему нужно? Почему она дышит, а не лежит в подвале рядом со своими?

— Почему не убил? — спросила она прямо, голос хрипловатый от недавнего сна и сдерживаемых эмоций.

Ее глаза, широко открытые, искали в его взгляде ответ.

— Не строй из себя дуру, — отрезал он резко, и Лена почувствовала, как по спине пробежали ледяные мурашки. — Ты сама знаешь, что не могу.

Не может?

Паника сжала горло ледяным кольцом.

Узнал? О ребенке? Но как?

Она была под "Призраком", он не мог учуять изменения!

Мысли метались, как перепуганные птицы. Инстинктивно она села, подтянула колени к груди, создавзащитный барьер, и попыталась отползти дальше к изголовью огромной кровати, подальше от источника опасности. Тело начало дрожать мелкой, неконтролируемойдрожью. Глаза застилали предательски накатывающие слезы.