Книга Тринадцатая Мара, страница 77 – Вероника Мелан

– Малиновый раф подойдет?

– У нас нет его в меню.

– С сегодняшнего дня есть, я час назад его придумала.

– Чудесно, – я улыбалась душой, всем своим существом. – Пусть будет малиновый раф. Я выпью его на улице.

* * *

Мне нужна была эта тишина, нужны были любимая лавка и воздух опустившихся на город сумерек. Нужны были листья под ногами и время подумать. Я все никак не могла надышаться, унять эмоции, перестать жадничать и торопиться чувствовать. Мне с такой силой хотелось занырнуть в каждую секунду, что эта самая секунда, как слишком тесная конура для огромной собаки, попросту не могла принять меня целиком. Странное чувство, но так казалось. Я хотела поглотить время, чтобы оно не прошло мимо, чтобы я сумела каждый его отрезок пощупать и прочувствовать, продышать через себя, пропустить, как сквозь мелкодисперсное сито. Чтобы ни один оттенок не ускользнул прочь.

Кьяра оказалась права: кофе с малиновым сиропом оказался потрясающим.

Глоток – успокаивайся, Мариза.

Глоток – уже все хорошо.

Глоток – какая же вкусная нежная пена.

Глоток – да, любое настроение можно исправить хорошим кофе. А все остальное за меня исправил Алтарь.

Я так глубоко вдохнула осенний воздух, что ощутила себя наполненным гелием шариком. Пустая голова, счастливое сердце.

Почти счастливое. Почти не грустное.

Грустным оно осталось лишь в той части, где зияла пустота. В этом временном отрезке мы никогда не встречались в Сиддом. Я никогда не ткала на изнанке шепоток, не пыталась отыскать «самого слабого человека». Не висела на цепях в его квартире, предварительно проткнув собственную руку вилкой. Не испытывала черный, как адов кратер, гнев Инквизитора, он никогда не возил меня по домам, где меня проклинали люди, потерявшие родных.

И все бы хорошо. Все должно было быть хорошо, но… мне его не хватало. Аркейна. Конечно, можно пойти и познакомиться заново, мы топчем подошвами мостовые одного города, но мне отчетливо помнилось его отношение к марам. И еще фраза, до сих пор скребущая по сердцу лезвием ножа, его вопрос: «Ты в каждом воплощении так косячишь?»

«Косячишь так, что в конце я должен тебя убить?»

Нет, в этом воплощении все будет не так, все будет правильно. Мы не будем встречаться, и я не буду «косячить» – пусть хотя бы раз он проживет спокойную жизнь, жизнь без маленькой, неспособной на стабильные состояния «маленькой мары». Без горя, без ударов судьбы, оканчивавшихся для нас обоих трагедией. Я должна так поступить хотя бы раз.

Кофе остывал. Он все еще был вкусным, но уже приправленным грустью.

«Я сумею, – увещевала я саму себя, – сумею замаскировать эту пустоту чем-то другим, я научусь». Чтобы хоть раз Сидд прожил спокойно.

Однако часть меня в мольбе тянула руки, просила: «Давай сходим, посмотрим на него хоть издали. Один раз. Это неопасно, он тебя не знает, он тебя не помнит. Один раз. И всё. Обещаю, только единожды…»

Неопасно. Только единожды. Мне хотелось сказать себе: «Нет» – жестко и решительно. Идра была права: равновесие – это череда выборов. Правильных выборов.

Но мне хотелось его увидеть. Не знаю, как-то попрощаться, позволить его себе хоть на секунду, хоть издали.

Я потерла переносицу, понимая, что проигрываю сама себе. Я схожу, да, но только один раз, один чертов раз.

И с невероятным чувством довольства я нырнула на Изнанку – подернулся рябью мир, сделался неплотным и менее сумеречным, нежели Явь. Узловатыми стали древесные стволы, песчаной, а не бетонной сделалась под ногами почва. Ощущая себя так, будто вернулась домой, я принялась ткать шепоток, способный отыскать для меня «самого слабого человека».