Книга К нам осень не придёт, страница 121 – Ксения Шелкова

— Да откуда вы знаете? — нервно выкрикнула она.

— Приходилось встречаться с подобными вещами, — пожал плечами Полоцкий.

Графиня невидящими глазами уставилась прямо перед собой; Всеслав знал, что Анне Левашёвой, как и всякому нормальному человеку, нелегко было принять, что есть кто-то, желающий ей смерти. Они медленно пошли по ухоженным дорожкам сада. Вокруг никого не было; Анна дрожала, несмотря на тёплую накидку и перчатки.

— Нам стоило бы вернуться в дом, вы продрогли, — заметил Всеслав. — Поверьте, Анна Алексеевна, я не хотел бы вас пугать! Но, коль скоро этот запах сам по себе не мог оказаться на вашей обуви — не знаю, какую иную цель преследовал человек, который это сделал.

Графиня упорно молчала, будто не замечая Полоцкого. Всеслав взял её за локоть и осторожно повернул лицом к себе.

— Анна Алексеевна! Вы слышали, что я сказал? У вас есть хоть какие-то предположения, кто хотел бы вам навредить?

Она медленно покачала головой.

— Кто-нибудь, ктомог вас возненавидеть? Я не спрашиваю о причинах, это не моё дело, просто — есть такой человек?

— Моя мачеха… Она ненавидела меня ещё до моего рождения. Из-за папеньки, потому что они тогда…

Анна прервала сама себя и вскинула на него глаза.

— Но всё это не имеет отношения ко вчерашнему. Мачехи здесь нет, она осталась в Петербурге. И она не прикасалась к моим вещам: их доставил посыльный, приняла горничная сестры и сразу принесла ко мне в комнаты, а уж потом моя Люба всё упаковала.

Мачеха? Всеслав мог бы поклясться, что это похоже на правду — он довольно долго наблюдал за мачехой Анны, будучи у них в гостях. Вот только вдова Алексея Калитина никак не могла бы добраться до Анны в усадьбе Завадских. Да и не слишком это надёжно: пожелай она избавиться от падчерицы, наверняка выбрала бы более верный способ. Или она не хотела губить падчерицу, а лишь искалечить? Второй вопрос — откуда бы у Катерины Фёдоровны взялось подобное зелье, Анне, похоже, и в голову не пришёл, Всеслав же решил пока не пугать её ещё больше.

— Возможно, ваша мачеха могла приказать горничной проделать это с вашей одеждой и обувью.

— Моей Любаше?! — Анна задохнулась от возмущения. — Да вы с ума сошли? Она и её мать служат нашей семье с тех пор, как мой отец…

— Успокойтесь! Поверьте моему опыту, графиня, очень немногим людям стоит доверять по-настоящему. И почти любого, самого прекрасного слугу можно подкупить: вопрос лишь в цене.

— Даже слушать не хочу! — отрезала она. — Если бы вы знали Любу, вы бы никогда так о ней не говорили!

— Хорошо, оставим вашу Любу в покое. Но вы сказали, что покупки приняла горничная сестры — ей вы тоже полностью доверяете?

Всеслав сразу почувствовал, что эта, вторая догадка была для Анны ещё ужаснее, чем первая. Она сжала кулаки и замотала головой, точно отгоняя страшное видение.

— Вы хотите сказать, что Элен могла отдать такой приказ?.. Нет! Нет, это невозможно! Какое вы имеете право говорить такие мерзости про мою семью?! — голос её дрогнул и сорвался; графиня отвернулась.

Да, теперь гнев и страх Анны, пожалуй, выльется на него — вместо того, чтобы успокоиться и поразмыслить, она устроит ему истерику и обвинит в поклёпе на своё драгоценное семейство. Всеслав бы и не стал так уверенно всё это утверждать, если бы не рассмотрел семьюАнны собственными глазами и не убедился, что обстановка там далеко не была благополучной. Те близнецы, которых графиня Левашёва представила ему, как своих детей — это были милые, прелестные человеческие ребятишки. И они совершенно точно не были внуками его Златы — здесь он не мог заблуждаться. Такие вещи он понимал тем неподвластным людям чувством, которые называют звериным чутьём. Близнецы пахли, как обычные люди, а значит, они не могли быть детьми Анны.