Книга К нам осень не придёт, страница 38 – Ксения Шелкова

— Да ведь Алтын была моей женой! — нервно воскликнул отец. — Отчего она не обратилась ко мне, не попросила защиты?! Никому на свете я не позволил бы обидеть её! Убил бы любого, кто осмелился бы к ней хоть прикоснуться! — Он помолчалнемного, затем овладел собой и сказал спокойнее: — Так вот, Аннушка, теперь ты знаешь то, что знаю я. Прости, что не смог сберечь твою маменьку — я никогда не сниму с себя этой вины.

Анна порывисто обняла отца, умоляя не мучить себя угрызениями совести. Но сейчас ей не терпелось уйти к себе и спокойно обо всём подумать. Ясно, что в прошлом её матери существовала некая тайна — а скорее всего и не одна. И ещё Анна точно уверилась, что не спроста Алтын ушла из дому именно в мае, а не в каком-либо другом месяце. Только вот что именно подтолкнуло мать к такому решению, пока оставалось неведомым.

В день отъезда в Стрельну Анна зашла к отцу рано утром. Когда она увидела его, улыбающегося и бодрого, у неё отлегло от сердца: папенька выглядел гораздо лучше, чем в тот памятный день, когда впервые рассказал ей правду о пропавшей матери. Однако она не смогла бы уехать, не выяснив ещё кое-что.

— Папаша, если маменька не помнила своего настоящего имени, то как её называли — я имею в виду, при венчании? Ведь её крёстное имя так и осталось неизвестным?

Отец поколебался немного, но потом всё же ответил:

— Видишь ли, родная, чтобы соответствовать моей же легенде, по которой Алтын была из знатного татарского рода, нам пришлось окрестить её перед венчанием. По православному её имя — Анна.

— О! — только и смогла воскликнуть дочь.

— Да… Но я всегда называл её Алтын. Надо сказать, она обрадовалась, когда стало ясно, что ей надо будет принять крещение. Она так волновалась перед этим событием! Я объяснил иерею, что моя невеста — татарка, что всё здесь для неё в новинку. И Алтын правда, вела себя так, будто крещение было страшно важным для неё.

— Ну, а потом? Она так ничего и не вспомнила? — с тревогой спросила Анна.

— Да нет, — в голосе отца прозвучало сомнение, — как будто ничего. Она словно ждала от церемонии крещения чего-то нового, неизвестного… Но прошло несколько дней, и она успокоилась. Притихла, затаилась. Довольно скоро после свадьбы мы узнали, что она носит под сердцем дитя. Я был так счастлив, что едва не танцевал на ходу! Но когда я спросил у Алтын, о ком она мечтает — о мальчике или о девочке, она вздрогнула и сказала: «Не говори, не говори ничего, мой друг, этот разговор может накликать на нас беду». Я, разумеется, слыхал, что женщина в тягости становится страшно боязливой и суеверной, и ничего больше спрашивать не стал.

— Папаша, — решилась Анна, — простите мою дерзость, но неужели вы не предполагали, что маменька не просто потеряла память, но умышленно скрывала от вас своё прошлое? Потому-то ей и пришлось уйти?

Отец печально усмехнулся.

— Думаешь, мне не приходило это в голову сотни раз? Но что я мог поделать? Расспрашивать было бесполезно, я ведь тебе говорил. Да и больше всего на свете я хотел, чтобы моя княжна была спокойна и счастлива — поэтому оставил всё как есть. А потом стало поздно…

Тихонькопостучавшись, вошла Люба и сообщила, что экипаж готов и ожидают только Анну Алексеевну. Вещи, необходимые для переезда на дачу, уже были отправлены в Стрельну днём раньше.