Книга Птицы молчат по весне, страница 59 – Ксения Шелкова

— Спокойнее, господа, — процедил сквозь зубы Шаинский. — На нас обращают внимание. Господин Левашёв, послушайте. Вам, вероятно, неизвестно, что в сватовстве графа Шувалова к Софье Дмитриевне заинтересован сам государь император. Также вы не ведаете, как сильно его величество радеет о судьбе мадемуазель Нарышкиной — поверьте, император весьма благоволит этой семье…

— Вы хотите напугать меня гневом императора? — усмехнулся Владимир. — Уж не я ли виноват в том, что Софья Дмитриевна не желает выходить за графа Шувалова? Это меня никак не касается. Но так как вы не собираетесь останавливаться, Шаинский, продолжайте! Можете бросить мне вызов вместо вашего друга, который для этого слишком осторожен! Только я всё равно не отступлюсь.

Левашёв даже не старался нарочно распалить собеседника — так или иначе, дуэли быть. Но сейчас его охватило настоящее презрениек жениху Софи, который трясся над своим положением и одновременно собирался убрать с дороги Левашёва, пугая его своими связями, друзьями и близостью к императору.

— Так вы не собираетесь принести свои, э-э-э… извинения за вашу дерзость по отношению к Софье Дмитриевне нынче вечером? — уточнил Шаинский. — Ещё и называете моего друга трусом?

— Именно так.

— В таком случае наша следующая встреча произойдёт не здесь.

— Мне всё равно, — бросил Левашёв. — Только вот будьте любезны передать и своему другу моё «нет». Надеюсь, он не собирается и далее прятаться за вашу спину.

***

Условия это странной двойной дуэли выглядели следующим образом: Шаинский рвался в бой и, как подозревал Левашёв, он-то и подзуживал, в силу неуёмного характера, осторожного графа Шувалова к дуэли. Поэтому выходило так, что первым Левашёву бросал вызов Шаинский — а затем сам Левашёв — графу Шувалову.

Владимир понимал, что Шаинский и Шувалов намерены сделать так, чтобы в поединке с первым он, Левашёв, был бы убит или тяжело ранен. Понимал Владимир и то, что, какое оружие не выберешь — Шаинский, будучи военным, в любом случае окажется искуснее. Левашёву нравилось упражняться в стрельбе; из знакомых пистолетов он стрелял даже и недурно, но не мог считать себя образцовым стрелком. В бою же на саблях или шпагах он, штатский, тем более был Шаинскому не соперник. Что же оставалось? Только удача и ничего более!

На удачу тут следовало полагаться, и ещё немного — на собственное хладнокровие и решительность. У Владимира сложился в голове некий план. Чтобы осуществить его требовалось настоящее везение, но уж если получится, тогда он, граф Левашёв, окажется настоящим героем в глазах общества, всех светских знакомых и… Софьи Дмитриевны Нарышкиной. Владимир не боялся впасть в немилость у государя, благодаря участию в дуэли с таким противником, как Шувалов, ибо знал, как собирается поступить, чтобы всё уладить. Разумеется, если Шаинский не убьёт его раньше.

Левашёв громко рассмеялся, чем немало напугал сидящих рядом с ним людей и изложил свои условия.

Как человек, которому бросили вызов, он имел право выбирать оружие — этим правом он и воспользуется. А чтобы уменьшить возможное кровопролитие и не превращать поединок в двойное самоубийство, предложен был способ «на месте с последовательнымивыстрелами», то есть по жребию. Здесь все шансы были у того, кто вытянет первый нумер; тот, кому не повезёт стать вторым, даже будучи отменным стрелком, мог бы быть убит или ранен и даже не иметь возможности сделать выстрела.