Онлайн книга «Мы нарушаем правила зимы»
|
Анна внутренне содрогнулась. Ей вспомнилось их с Еленой детство — в довольстве и роскоши, с гувернантками, няньками, уроками живописи, музыки, танцев, иностранных языков! И всё равно, она, блестяще воспитанная, едва не очутилась в том же заведение, что и Клаша. А Елене образование ничуть не помешало стать жертвой эгоистичного и бесчестного человека… Выходит, Клаша полностью права! Клавидя тем временем читала очередное письмо от своей приятельницы, той, что была её соседкой в «Прекрасной Шарлотте». Девица эта подробно описывала последние происшествия и новости в салоне, разные курьёзные случаи с гостями. Некоторые мест Клаша зачитывала вслух, думая, что Анне тоже будет интересно. — Да-а, ты смотри-ка! Новенькая, что в моей комнате живёт — устроила же она Аграфене головную боль! Так ей, паучихе, и надо! — А что такое? — рассеянно поинтересовалась Анна. Она бездумно водила карандашом по бумаге — выходило несколько раз одно и тоже: берег лесной речки, камни, сложенные в виде круга. Что за наваждение? Точно кто-то настойчиво зовёт её туда! «Найти бы это место!» — подумала Анна. Она помнила, что как-то изобразила Илью, стоящем на том самом берегу, а рядом с ним странное существо: полудевушку-полузверя. Был ли он там на самом деле? Знает ли об этом хоть что-нибудь? — «Так вот», — читала ей вслух Клавдия, — «решила тут Аграфена, что новенькая хоть и не сказать, что красавица писаная, всё ж таки девица со вкусом, воспитанная, приличная. Небось, кому понравится! А до этого она её, как и нас всех, обласкивала да обхаживала. Платьев ей справила красивых, да лент, да кружев, да белья, и туфельки бархатные не забыла. Даже диадему подарила свою, серебряную, в виде тюльпана, ты, Кланя, её помнишь… Только новенькая этого всего будто не видела, ей словно и не надо! И денег тоже у неё нет, и ничего нет — а она смотрит этак букой, ничего не хочет! Вот, значит, неделю как приказала ей Аграфена вечером к гостям выходить, да чтоб, значит, глядела повеселее! Та и отвечает: и пойду, мол, мне всё едино! Мол, самое место мне как раз здесь! Дита и нарядила её, как картинку. Да вот когда вышла новенькая к дусикам-то нашим, как начал к ней там один старикашка хороводиться — у ней, бедолаги, аж истерика с припадком нервенным случилась! Ух, и устроила она там! Всех наших селадонов распугала, посуду побила — когда старикашка тот целоваться при всех полез. А потом пролежала больная неделю, в горячке: всё бредила, стонала, в чём-то себя виноватила! Детей вспоминала. Нешто у неё, бедняжечки, и детки есть? Аграфена зла на неё, как чёрт: на наряды-бельишко-цацки потратилась, теперь и на доктора, а хлопот с Элеонорой этой не оберёшься»… — Как… Как ты сказала, её зовут? — переспросила Анна. Клаша перечитала письмо. — Да вот, Катрин, Катька то бишь, пишет, что там её Элеонорой называют, а так, на самом деле, вроде Еленой… Ну, Аграфена теперь от неё не отстанет! Жалко девку, видать совсем она не по таковской части, а привыкать придётся. Анна сидела, уставившись в окно, и чувствовала, что кончики пальцев у неё заледенели и дрожали. Да мало ли в городе девиц по имени Елена? Нучто ей, Анне, за дело до новой жертвы Аграфены Павловны — она ведь её и знать не знает! «Елена… Девушка по имени Елена! Если умерла Катерина Фёдоровна, а Левашёв собрался женится на какой-то богатой дворянке… Могла ли Элен обезуметь от горя и уйти? Оставить детей? Или… Или он выгнал её?! Да нет же, всё-таки он не настолько низок…» |