Книга Мы нарушаем правила зимы, страница 33 – Ксения Шелкова

— Вот именно: чую! Будто зверь лесной, — ответил он. — Я даже сам толком не знаю, почему это происходит.

— А не помнишь ли ты… — Она чуть было не спросила его о лесной речке и таинственных камнях, сложенных в виде круга, но решила пока отложить этот разговор.

— Что? — переспросил Илья, держа её руку в своей ладони бережно, точно хрусталь.

— Я тебе потом один мой рисунок покажу. Есть такое место — меня словно кто-то зовёт туда, и, похоже, ты там уже был… Так, а где же ты скрывался всё это время?!

Найти подходящее укрытие на ночь получилось не сразу; главное, считал Илья, не попасться полицейскому, да ещё чтобы онане обнаружила. Поэтому он перешёл Фонтанку, и спрятался под мостом, с той стороны реки, где стояла на приколе старая баржа. Место оказалось холодное и сырое, но там его никто не потревожил. Всю ночь он провёл в этом неуютном убежище, слушая, как плещется вокруг него вода, как баржа ударяется о берег, рискуя совсем развалиться… Лишь только забрезжило утро, он покинул до поры до времени убогое пристанище, надеясь, что оно пока останется в его распоряжении.

Любого другого человека после целой ночи, проведённой на реке, без еды, огня, горячего питья уже пробирала бы лихорадка — но для Ильи это не было неприятностью. Он не страдал от холода, хотя из верхней одежды у него был только поношенный армяк, справленный Александрой; хорошо что старые, но крепкие сапоги тоже имелись.

Оставалось решить, чем жить теперь, когда он оказался в прямом смысле на улице. Поэтому Илья, без долгих размышлений, подошёл к хилому на вид старику-шарманщику и прямо спросил его, как бы здесь бедному человеку можно заработать на хлеб?

Старичок оказался бывалым и сразу понял, что Илья не шутит. Он и посоветовал ему обратиться в артель поденщиков-носильщиков, где в былое время подвизался и сам, да по слабости здоровья вынужден был эту работу прекратить.

Илья отправился на одну из пристаней, близ Кадетского корпуса на набережной Большой Невы. Там он, не долгораздумывая, присоединился к артели рабочих, что разгружали баржи с дровами, солью, углём и прочими тяжестями. В артели его приняли неохотно — староста усомнился, что от высокого ростом, но стройного и худощавого на вид человека будет какой-то толк, а среди его подчинённых, кроме круговой поруки, было принято ещё и участие в общих дохода: часть заработанных денег артельщики скрадывали в общую кассу, что тратилась потом на совместные развлечения или помощь больным и увечным.

— Ты что за человек, откуда? — неприветливо спросил староста, когда остальные расселись на обеденный перерыв и принялись поглощать нехитрую снедь.

— Здешний, — коротко ответил Илья. — Работал на господ, потом преставился барин мой, а родни никого не осталось.

Разумеется, он не собирался рассказывать чужим людям про своё многолетнее сидение в темнице; да и не поверил бы никто.

— А ты нам на что такой нужен? — продолжал спрашивать староста. — Чай, без тебя никак не управимся?

Среди работников послышались смешки.

— Да его соплёй прибить можно! Он и яйца куриного двумя руками не подымет! — выкрикнул кто-то. — Ишь, работничек!

Илья обернулся к говорившему и пристально взглянул ему прямо в глаза…

— Да что зыркаешь-то на меня своими глазюками цыганскими? Вот я те позыркаю!